LOGIN

LIFE

Ride Into The Sun

Продав в тысячу раз меньше, чем Beatles, пластинок, Velvet Underground до сих пор остаются самой влиятельной группой XX века для миллионов любителей рок-музыки. А вы встречали человека, готового умереть за Пола Маккартни?

 

«Рок-н-ролл – глобальное явление. Людям стоит умирать за него. Ты не понимаешь. Музыка возвращает тебе твой бит и рождает мечты. Целое поколение, зажигающее с «фендеровским» басом… Людям просто необходимо умирать за музыку. Люди умирают за что угодно, так почему бы и не за музыку? Умри за нее. Она же прекрасна! Разве ты не хочешь умереть за что-нибудь прекрасное?» Лу Рид.

«Впервые я услышал запись The Velvet Underground и Нико на вечеринке в общаге Мичиганского универа. Саунд мне дико не понравился. Ну, в духе: «Как можно было сделать настолько говенную запись? Отвратительно! От всей этой компании так и хочется блевать! Хуевы отвратные хипатые подонки! Ебаные битники, поубиваю всех на хуй! Звук, как из помойки!» А примерно через полгода меня торкнуло. «О боже! Ну и ну! Это охуительно потрясная запись!» Эта запись стала для меня открытием, и не только в том, что они пели, и не ее величием. Я увидел других людей, которые делали обалденную музыку – в музыкальном плане ничего особенного собой не представляя. Во мне проснулась надежда. Точно так же в свое время я слушал Мика Джаггера. Он мог петь на одной ноте, без модуляции, просто наговаривал: «Эй, давай, детка, детка, я могу уауууу…» Все песни такие монотонные, сплошной речитатив. То же самое было с «Вельветами». Они звучали так просто – и одновременно здорово». Игги Поп.

«Моя мама первый раз увидела Velvet Underground в 1993 году в Европе. Мы приехали туда с ней и всеми моими детьми, потому что я подумала – это будет что-то. К черту расходы: «Доставай билеты, сколько бы они ни стоили». Я в самом деле хотела, чтобы она нас услышала, потому что когда я играла в «Вельветах», я жила дома, зарабатывала около десяти долларов в неделю, и она могла просто сказать: «Кончай страдать фигней». Ну, там: «Найди работу и достань денег». Но вместо этого она одолжила мне машину!

Она была на седьмом небе. Она просто… все было так… в общем, она… в общем, у меня просто нет слов! Мы впервые играли в Праге, и мама была ошеломлена – не только музыкой, но и откликом на нее: зал просто сходил с ума. Несколькими годами раньше мы уже выступали в Праге, и после концерта Гавел подошел за кулисы, чтобы познакомиться. У нас был переводчик, и он попробовал описать, чем были музыка и песни «Вельветов» для него и его отряда, когда они подрывали русские танки, ползали по лесам и сидели в тюрьмах. Многие говорят: «О, только твоя музыка помогла мне вытерпеть в школе», – ну, и замечательно. Но Гавел был не просто фанатом. Это трудно объяснить. Даже он сам не смог.

Потом мы все ужинали вместе, и я думала, что маму хватит удар. Были «Вельветы», Гавел, мы всей семьей, Сильвия Рид и еще несколько человек. Один восемь лет сидел в тюрьме за рок-н-ролл. Восемь лет за то, что играл в группе! Была такая группа, которая тайно устраивала в лесах концерты с песнями «Вельветов». Они напечатали тексты с нашего первого альбома, около двух сотен маленьких книжечек, и раздавали их людям, которым могли доверять. Потому что было ясно, если кого-то из них поймают – будет до хрена неприятностей. И вот все эти разбойники сидят за столом в ресторане, и теперь каждый из них как министр внутренних дел, ха-ха-ха! Со мной мама и пятеро детей, и они просто обалдевают всей кучей. Твою мать!» Морин Такер.

Rest in Peace Lou and Ride Into the Sun.

 

October 30, 2013

keywords: ,

printe-mailshare

advertisement