LOGIN

FASHION

Опыт общения: Янина Гончарова

Если вы решите поспорить о наличии моды в нашей стране, темы Belarus Fashion Week вряд ли удастся избежать. А какая неделя моды может обойтись без Янины Гончаровой?

Помните, у Маяковского: «Мы говорим Ленин, подразумеваем — партия, мы говорим партия, подразумеваем — Ленин.» Здесь — то же самое. Только в роли пассионария выступает очаровательная девушка с горящими глазами и большими амбициями. Что характерно: когда в разговоре речь заходит о ней, всегда рискуешь столкнуться с полярным мнением. Fashion-лагерь навсегда раскололся на красных и белых, на «за» и «против»; одни открыто ею восхищаются, поют дифирамбы в духе «если не она, то кто?» Другие не жалеют критики как в сторону проекта BFW, так и в адрес самой Янины. Что касается лично меня, я решил прослыть конформистом: собрал вопросы у тех и у этих да выложил перед ней на стол. А дальше сами разбирайтесь, что к чему.

Горон: Готовясь к встрече с вами, я прошёлся по всем ссылкам в сети, где было указано ваше имя…

Гончарова (перебивая): Там много! Я даже сама не знаю…

Горон: Что самое интересное — я тоже. Вот информации о Belarus Fashion Week более чем достаточно, но что касается конкретно вашей личности…

Гончарова: Слышала, что очень много ерунды пишут. У самой нет времени, чтобы просмотреть — много работы!

Горон: Сразу же хочу спросить: есть какие-то вопросы или темы, задавать и касаться которых я не имею права?

Гончарова: В принципе, нет. Я могу говорить о чем угодно… Даже об однополых браках! (Смеется.)

Горон: Ваша интернет-биография считывается примерно следующим образом: Янина Гончарова — бывшая модель, участница национального конкурса красоты «Мисс Беларусь» в 2004 и 2006 годах. На этом все. Поэтому вопрос: Янина, кто же вы?

Гончарова (после паузы): Я — человек.

Горон: Вы только что подарили мне сенсацию!

Гончарова: Был случай: стою в нью-йоркском Starbucks и одновременно говорю с подругой по телефону. Тут входит Анна Винтур (знаменитое каре, очки, мобильный прижат к уху) и спокойно становится в очередь. Без суеты, охраны и бесконечных фотовспышек. Обычная женщина в очереди за утренним кофе.

Горон: Что вы хотите этим сказать?

Гончарова: Я очень дорожу своей личной жизнью. Умышленно сторонюсь любого рода пиара, когда дело касается моей семьи, близких. Это мой осознанный выбор, поскольку мне важно, например, кататься на самокате в центре Москвы, оставаясь при этом неузнаваемой. Что касается Минска, меня редко можно встретить на каких-либо вечеринках, если это не обусловлено работой. Светской тусовке я предпочту вечер на роллерной трассе в компании друзей.

Горон: Если бы я попросил вас выделить наиболее яркие черты вашего характера, что бы вы назвали?

Гончарова: У меня аналитический склад ума. Отсюда любовь к стратегиям и тактикам, перманентному анализу ситуаций. В работе с людьми я командный игрок, который ценит дух партнерства, корпоративное единство, чувство локтя. Сложно себя характеризовать, но мне кажется, что я очень открытый, коммуникабельный и дружелюбный человек.

Горон: Раз уж мы заговорили о команде: кто эти люди?

Гончарова: Команда BFW или BFW-шники — 50-60 человек со всех уголков Беларуси. Причем, минчан у нас человека четыре, а все остальные — люди из областей. Лично для меня не имеет значения, откуда приезжают люди. Если в них чувствуется заинтересованность и желание работать, я создам для этого все необходимые условия. Вплоть до жилья! Это покажется смешным, но моя минская квартира — вечное общежитие! (Смеется.)

Горон: Всех ютите?

Гончарова: Всех, кто в этом нуждается. У меня правило: «Относись к людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе». И это действительно работает! Куда бы я ни приехала – от России до США – мне везде будут рады и приютят!

Горон: А есть подобное правило для проведения успешного fashion-мероприятия?

Гончарова: Делай только то, что тебе действительно нравится, от чего испытываешь удовольствие. И это относится не только к неделе моды — к жизни в целом. Например: есть мотивация научиться рисовать. Поступаешь в художественную школу, учишься… Если что-то не получается, идешь в лес и плачешь! (Смеется.) Это, кстати, из личного опыта!

Горон: Но это работает при условии, что есть тот, у кого можно перенять необходимые опыт и знания.

Гончарова: Прежде чем запустить BFW, я пережила длительный тур подготовки. Побывала на многих неделях моды, писала письма организаторам с целью приехать и поучиться устройству и проведению fashion-week. Поэтому не могу сказать, что мы были совсем дилетантами, когда начинали. К первому сезону у меня уже было четкое понимание того, как должен выглядеть демонстрационный зал, где разместить фотографов, куда посадить журналистов и т. д. Проблем, конечно, хватало и учить пришлось всех, но зато теперь я могу выдохнуть и сказать: «Ну, наконец-то!»

Горон: Как вы думаете, на данный момент в стране понимают, что у нас есть неделя моды?

Гончарова: Есть понимание масштабного мероприятия культурно–социального плана. Суть в другом: в нашей стране нет четкого представления о том, какие цели и задачи должна преследовать неделя моды: начиная от работы пресс-служб, заканчивая госаппаратом в сфере культуры. Я же, в первую очередь, позиционирую BFW как бизнес-площадку, в рамках которой осуществляется интеграция целого спектра интересов — от меценатства до четкого бизнеса. При этом нисколько не умаляя значение социо-культурного контекста. Проблема в том, что руль до сих пор крутят управленцы советской закалки, не готовые к интенсивному саморазвитию и выживанию в новых условиях.

Горон: И что нам с ними делать?

Гончарова: Мне кажется, нужно дать им время для осознания происходящего, быть более терпимыми. Что касается обывателя, то здесь мода — сильнейший афродизиак, который привлекает и манит. Человеку нравится нарядиться, прийти на показ, посмотреть на одежду. Он чувствует себя частью несколько другого мира, примеряет иную социальную роль. Так или иначе, интерес к проекту, его социальная необходимость ощущаются достаточно остро.

Горон: С чем связан тот факт, что несколько сезонов подряд вы вводили практику свободной продажи пригласительных на показы BFW? На западе сложно представить случайных людей в первом ряду модных шоу.

Гончарова: Да все продается!

Горон: Разве? В Лондоне, например, есть отдельное мероприятие для тех, кто хочет посмотреть показы за деньги — London Fashion Weekend. А если мы говорим о топовых модных домах вроде Prada или Hermès, единственная возможность попасть на шоу — выкупить пригласительный на благотворительном аукционе. У нас схема работает по-другому?

Гончарова: Все намного проще: билеты на показы того же Dior или Louis Vuitton стоят около 500€. В этом мире всем нужны деньги. Не стоит думать, что итальянцы или французы менее алчны, чем мы, и мыслят благороднее. Что касается продажи пригласительных — это мой стратегический план, который идеально сработал в свое время. Кстати, вы покупали когда-нибудь билеты на BFW?

Горон: Нет.

Гончарова: Ситуация следующая: проходит первый сезон, второй. Мы активно приглашаем гостей, а зал пустой. Стало понятно, что у белорусов нет желания ходить и смотреть на красоту за бесплатно — особенность менталитета, наверное. Тогда я решила разработать своеобразный план с целью показать, что мероприятие стоит денег. Есть такая белорусская компания Ticketpro, с которой мы договорились о сотрудничестве; Предоставили для реализации несколько пригласительных. Цена варьировалась в зависимости от места — от 160 до 300 тыс. б.р. Кто-то решил купить любопытства ради, а другим уже не хватило. И они думают: «Ничего себе, все триста билетов продали!» Или другой вариант: мы приглашаем директора какой-нибудь крупной белорусской компании, его секретарь гуглит информацию и оказывается, что пригласительный на BFW стоит 30$. Он думает: «30 баксов — надо идти!» Но чтобы вы понимали: для нас это ни разу не форма выгоды. Тогда этот рекламный трюк сработал и люди ходили, как часики!

Горон: Это правда, что в связи с этим у вас появились проблемы с правоохранительными органами? Вплоть до уголовного дела?

Гончарова: Да вы что! Это какая-то интернет-утка! Я руководитель в трех организациях и не могу позволить себе идти на риск в угоду темных дел и финансовых махинаций. Мы исправные налогоплательщики и законопослушные граждане! Штрафов не платим, партнеров не подводим, обязательства перед третьими лицами выполняем в срок. Репутация для меня имеет огромное значение! Приятно, когда бренд-менеджеры из Нью-Йорка при выходе на российский рынок, звонят тебе по рекомендациям иностранных коллег, просят совета. Это дорогого стоит. Тем более теперь, когда мы основали палату моды.

Горон: Расскажите о деятельности данной организации более подробно.

Гончарова: Белорусская палата моды стала возможна, как только мы ощутили достаточное количество инициативный людей, готовых работать на благо белорусской fashion-индустрии. Одно из перспективных направлений здесь — коллаборация наших дизайнеров как между собой, так и с крупнейшими белорусскими предприятиями легкой промышленности. Кроме того, учреждение данной организации наделяет нас определенными полномочиями, поскольку мы уже достаточно подросли, чтобы попросить уважения со стороны государства.

Горон: Как вы себе это представляете?

Гончарова: Мы можем обратить внимание чиновников на то, что в ГУМе и ЦУМе должны появиться корнеры с одеждой белорусских дизайнеров. Арендная стоимость торговых площадей для них должна быть ниже. Условия работы на предприятиях лучше.

Горон: То есть вы уже можете требовать что-то?

Гончарова: «Требовать» — не тот глагол. У меня есть слова, которые я стараюсь не использовать в речи: требование, халява. Поэтому не «требовать», а заявлять о себе и получать на это ответ.

Горон: Безусловно, когда вы стали делать BFW, вам пришлось столкнуться с бездонным валом критики в свой адрес. Как вы с этим справились?

Гончарова: После первого сезона я перестала читать интернет. У меня есть пресс-служба, где этим занимаются специальные люди. Я достаточно ранимый, эмоциональный человек; У меня слишком чувствительный фон. И для того, чтобы я могла продолжать работать и развиваться в этой стране, необходимо было найти некий способ защиты. И я его нашла.

Горон: Но осадок остается, согласитесь?

Гончарова: Мое мнение: любую инициативу нужно поддерживать! Человек, что-то создающий, заслуживает уважения! После первого сезона BFW, когда белорусская пресса и энные персоны подвергли проект жесткой критике, я сказала: «Отлично! Пригласите меня туда, где лучше! Я поздравлю вас и принесу цветы!»

Горон: А конструктивная критика вами приветствуется?

Гончарова: Конечно! У меня в штате есть сотрудники, которые собирают информацию, зондируют почву, а потом мы вместе это анализируем и делаем выводы. Сама стараюсь не рыться, поскольку знаю: одна-единственная ссылка может меня убить.

Горон: Вы серьезно?

Гончарова: Меня недавно подставил Клим (Андреев, коммерческий директор Оргкомитета BFW. — прим. ред.), сбросив ссылку на проект MSK Fashion Week и личную страницу Кирилла Познякова. Первая реакция организма — я заплакала. Передо мной человек, бухающий в клубах с девчонками, и я говорю себе: «Как он может заниматься модой?». Это похоже на то, как если ты приходишь к стоматологу, а у него самого гнилые зубы. Я ему этот стресс до сих пор вспоминаю.

Горон: Он же не позиционируют свой проект, как альтернативу BFW. В первом сезоне место проведения, на мой взгляд, было выбрано очень удачно (Национальный художественный музей. — прим. ред.). Что касается набора дизайнеров, организации, света — есть, над чем работать.

Гончарова: К сожалению, на все вышеперечисленное нужны деньги и опыт.

Горон: Ходили слухи, что первый сезон MSK Fashion Week стоил 200 000$.

Гончарова: О боже! У них действительно был такой бюджет, вы не шутите?

Горон: Ну, бумаг я не видел, но говорили!

Гончарова: Хочу вам сказать, что такие деньги очень легко потратить. Ну, круто, если у них был такой бюджет — завидую им! Так или иначе, альтернативный проект случился и это подстегивает нас работать еще лучше.

Горон: Все-таки пока они не могут составить вам достойную конкуренцию.

Гончарова: Я за появление всего! Я за развитие!

Горон: То есть вы с вашим проектом не хотите быть монополистами?

Гончарова: Мы никогда не претендовали на это.

Горон: Тогда с чем связан тот факт, что как только Позняков захотел назвать свой проект Minsk Fashion Week, оказалось, что вы выкупили все названия, возможные для нэйминга данного мероприятия?

Гончарова: Когда началась подготовка к Белорусской неделе моды, я уже предвидела подобные ситуации. Поэтому, когда я услышала, что в Минске будет проводиться MSK Fashion Week, я сказала Климу: «Шутки шутками, но необходимо найти этого парня и назначить ему встречу!»

Горон: То есть личная встреча все-таки была?

Гончарова: Я очень дипломатичный человек.

Горон: И как все прошло?

Гончарова: Мы познакомились. Оказалось, он очень хорошо меня знал. Такой вежливый молодой человек…

Горон: Все же вас знают!

Гончарова: Я всегда этому удивляюсь, поскольку я, например, могу не знать людей. Просто мы не пересекались раньше.

Горон: Ну, так вы-то знать и не должны, но вас!

Гончарова: Ну, хорошо.

Горон: К чему пришли в итоге переговоров?

Гончарова: Если дословно: «Я на вашу территорию не претендую!» По его словам, неделя моды нужна ему для тусовок, алкоголя и девочек. Что касается названия: его друзья из Национального центра интеллектуальной собственности подтвердили ему, что название Minsk Fashion Week принадлежит мне. Хотя это незаконно: нужно делать запрос, какое-то время ждать ответа. Так или иначе, проект остался MSK, но Fashion Week, чего он мне не обещал. Позже я поняла, что парень не держит слово вообще! Но я сказала ему: «Добро пожаловать на BFW! Приходите, вам сделают пригласительные!»

Горон: Почему не встали в позу?

Гончарова: Потому, что подобный проект нельзя отвергать. Вот завтра вы, например, найдете партнера в лице Mercedes-Benz… Хотя, нет, их я укатаю сама! (Смеется.) Найдете стоящего партнера и будете делать свое fashion-мероприятие. Все равно нужно оставаться людьми и как-то коммуницировать. Другой вопрос — делать что-то исключительно ради себя, а потом называть это в прессе «культурным событием». Знаете, это если бы я кричала на каждом углу: «Я за развитие белорусской моды!» Инвесторы давали бы мне деньги, а я складывала их себе в карман и одевалась на Черкизовском рынке.

Горон: То есть вы поняли, что он просто непрофессионален?

Гончарова: Сложно судить о его профессиональных качествах…

Горон: Но, судя по вашим словам, человек организует fashion-week с единственной целью — выпить и устроить свою личную жизнь.

Гончарова: Он мужчина, который не умеет держать слово. И дело тут не в профессионализме — у всех бывают осечки. Но вместе с тем такие человеческие качества, как достоинство, честность, благородство — они же всегда при тебе. В данном случае Кирилл повел себя попросту непорядочно. Поэтому от его личности мы можем переходить дальше, поскольку добавить мне нечего.

Горон: Насколько я понимаю, MSK Fashion Week смотреть не пошли?

Гончарова: Честно — было очень много работы. Помимо BFW у меня есть еще ряд проектов в другой сфере, который помогает мне содержать в том числе и Белорусскую неделею моды. Тот, кто должен был там быть, сходил.

Горон: Как поживает ваше модельное агентство Crystal Nymph International?

Гончарова: К сожалению, пока я не могу уделять достаточно внимания этому проекту, но работа там не прекращается ни на минуту. И сидя за этим столом, я хочу сказать, что постараюсь сделать все необходимое для того, чтобы оно стало лучшим модельным агентством в Европе!

Горон: Я так понимаю, что звезды из него все-таки вышли? Женя Савченко начинал ведь у вас?

Гончарова: Да, у нас. Еще Глеб Городков…

Горон: Глеб Городков тоже ваш?

Гончарова: Ну, да!

Горон: То есть вы открыли Глеба Городкова?

Гончарова: А он как говорит?

Горон: Я не знаю, никогда не разговаривал с ним об этом. Просто интересуюсь!

Гончарова: Ну, конечно! У нас уже много лет с ним контракт.

Горон: Хотел бы спросить вас о «трендсеттерстве по-белорусски». Мне кажется, что вы одной из первых ввели моду на ношение одежды made in Belarus за рубежом. Это рекламный ход или вам действительно нравится то, что делают наши дизайнеры?

Гончарова: Во-первых, я ношу только ту одежду, глядя на которую, понимаю — мое! Белорусов люблю, но отношусь к ним крайне избирательно. Для прогулок по Флоренции, итальянским музеям предпочитаю Efremova-Harydavets, но в этом сезоне мне не понравилось ничего. С BOITSIK обратная ситуация: Ира из сезона в сезон демонстрировала отличные коллекции, но ее одежда долгое время мне не лежала. Зато недавно я заказала у нее пару луков для предстоящей New York Fashion Week — там она будет очень актуальна. Я люблю наряды lena tsokalenko, SAMOSCHENKO, но где я здесь буду в этом ходить!? Шляпу могу выгулять только раз в полгода…

Горон: Да, человек в шляпе — это единичный случай на минских улицах. Другое дело — Италия, Франция…

Гончарова: Верно. Недавно прихожу к директору GALANTEYA и говорю: «У меня столько шляп! Вы шляпные коробки не делаете? Потому, что их делает только Louis Vuitton и это стоит бешеные деньги!» И директор говорит: «Янина, не делали, но для вас сделаем в качестве эксперимента!» Что касается визитов в Европу — приятно выглядеть хорошо, когда общаешься с такими людьми, как Марио Бозелли. Или, например, на вечеринке в Милане, где собирается весь первый ряд, включая Франку Соццани и Анну Делло Руссо.

Горон: Если у вас есть совместные снимки, то я непременно хочу на них посмотреть!

Гончарова: Чтобы вам было понятно: я не таскаю за собой фотографа, посещая недели моды. Иногда приходят в офис люди и поражаются: «А это реально ты и Джон Гальяно? А это Лагерфельд?» Ну, стоит у кого-то в квартире маленький принтер и он всем на прощание дарит фотографии. У меня эти кадры есть и что? Вот с Марио Бозелли мы знакомы два года, но первая опубликованная фотография появилась только сейчас, когда он приехал с визитом на BFW. Я никогда не подойду к кому-то с просьбой: «Ой, а можно с вами сфотографироваться?» У меня вообще не возникает подобного желания.

Горон: Соль в том, что обывателю важно это видеть; Мол, сфотографировалась с Лагерфельдом, значит делает серьезный fashion-проект. Происходит своеобразная подмена понятий: людей волнуют не затраченные усилия на проведение мероприятия, а то, почему к нам не едут с показом Elie Saab или Marios Schwab. И набор вопросов остается все тот же: «Где иностранные байеры? Где мировые fashion-критики?» Возможно, они не совсем понимают, что не все удается сразу и на это требуются время и деньги?

Гончарова: Хоть мне этого и не хочется, с подобными людьми приходится иметь дело. Вот приходишь к сильным мира сего и говоришь: «А давайте привезем с лекцией Эвелину Хромченко?» «Кто такая?» — скажут директора и влиятельные люди. Обыватели социальным статусом повыше, отвечают мне так: «Зачем нам привозить в страну миланских и британских дизайнеров? Лучше мы сами слетаем в Италию на сезон скидок!» А некоторые вообще заявляют: «BFW — зачем это нужно?» К сожалению, люди, которые могут влиять на развитие моды в нашей стране, вчера имели палатку на рынке, а как только заработали денег, летят одеваться в бутик. Но менталитет остался тот же.

Горон: И что делать?

Гончарова: Ждать. Необходимо время, чтобы бизнесмены, владельцы, учредители компаний пресытились роскошью, достатком, материальными ценностями. Когда к ним придет старость, уже их дети скажут: «Папа, нужно вкладывать в искусство! Смотри, сколько молодых и талантливых дизайнеров, а у тебя металлургический завод!» Я очень цепляюсь за момент меценатства и интеллигенции в Беларуси — ее очень мало, к сожалению.

Горон: Хотите впоследствии стать меценатом?

Гончарова: У меня давняя мечта: иметь свой успешный бизнес, доход от которого шел бы на развитие искусства, поддержу творческой молодежи. Тогда есть шанс, что все последуют моему примеру и скажут: «О, она делает! Давайте и мы будем!» Конечно же, здесь существует множество подводных камней, но опять-таки: разрушить что-то большое будет гораздо сложнее. Маленькую хижину легко сдуть, а крепость… Крепость будет стоять очень долго, а потом еще составит достойное культурное наследие государства.

Горон: Звучит неплохо. Расскажите, а почему из сезона в сезон, почти все рекламные съемки для проекта BFW снимает Геннадий Ящук? Мое личное мнение…

Гончарова: Последнюю он завалил! Предпоследнюю мы еще как-то выжили…

Горон: Вам его навязывают, или вы его сами выбираете?

Гончарова: А кто мне может навязать что-то?

Горон: А я же не знаю! Возможно, вы считаете, что тех, кто снял бы вам лучше, попросту нет?

Гончарова: А к нам никто не приходит. Я сама говорю: «Придите!»

Горон: Возможно, они просто не в курсе, что у них есть такая возможность — «прийти»?

Гончарова: Что касается большинства белорусских фотографов — у них такие гонорары! И это касается не только их. Я обращаюсь за помощью к стилистам, а они мне: «Наши услуги стоят столько-то». Потом пытаешься до них донести, что когда мы начинали, работали за идею, на результат. Другими словами, в творческих людях Минска я разочаровалась. Они нацелены на деньги и за все приходится платить.

Горон: У фотографов и стилистов тоже бывают семьи. Им тоже хочется кушать. Другой вопрос, если у них есть безвозмездное желание помочь Белорусской неделе моды в свободное от работы время — why not?

Гончарова: Да.

Горон: Но вы понимаете, что далеко не все станут размениваться подобным образом?

Гончарова: Это и есть то, о чем я говорю. Вот Геннадий Ящук достаточно занятой человек, но это не мешает ему…

Горон: Снимать для вас бесплатно?

Гончарова: Да. Но чтобы вы понимали: между нами нет отношений «заказчик – исполнитель». Мы с Геной дружим уже лет семь. Поэтому съемки — дружеская поддержка проекта с его стороны.

Горон: И все-таки возможность того, что в следующем сезоне кто-то придет к вам с портфолио и скажет: «Янина, я хочу снять качественный рекламный кампэйн BFW все-таки есть?

Гончарова: Ой, а в следующем сезоне точно будет другой фотограф! К нам уже кто-то обращался, француз какой-то…

Горон: Я к чему: есть же фотографы, наши, белорусы, которые сейчас отлично работают за рубежом. Тресков, например. Почему бы вам не обратиться к нему?

Гончарова: У нас двери открыты любой инициативе.

Горон: То есть фотографы с предложениями к вам не обращаются?

Гончарова: Нет, не обращаются. Зато в этом году в плане репортажных съемок мы сработали идеально. В течение двух часов все снимки находились в свободном доступе на странице каждого из дизайнеров. Мурат — это кладезь. Как и Петр. Помимо того, что они друзья, также хочу отметить, что они достаточно дорогие, по белорусским меркам, свадебные фотографы. Общаюсь с ними и понимаю, что это абсолютно другой мир.

Горон: А Мурат — это кто?

Гончарова: Мурат Турешов. Наш репортажный фотограф.

Горон: Не знаю такого.

Гончарова: Он, как и Петр: если вы его видите, то видите, если нет — он никому не навязывается. В предыдущем сезоне мы поработали на репортажке с Антоном Мотолько (белорусский фотограф, блогер. — прим. ред.), который так уже говорил: «Ну, я же лучше!» Мы поработали, сказали «да, вы лучше», пожали руки и разбежались.

Горон: В этом есть момент истины. Потому, что Антон — яркий пример критики в адрес BFW.

Гончарова: Потом этот «пример» стал нашим наемным сотрудником, от которого мы отказались.

Горон: Я обязательно вставлю это в наше интервью.

Гончарова: Теперь он ничего не критикует!

Горон: Зато он проделал отличную работу в рамках проекта One Day Show.

Гончарова: Когда у людей возникает желание сделать что-то свое — это похвально. Я отношусь к этому достаточно лояльно. С появлением мероприятий подобного рода, возрастает интерес к моде в принципе. Поэтому Антон заслуживает уважения.

Горон: Тогда почему он больше не работает на вас?

Гончарова: Понимаете, мне достаточно пообщаться с человеком один раз, чтобы понять, что он из себя представляет. Здесь же был яркий контраст: то, как человек презентует себя и тот, кем оказывается как профессионал. Когда мы стали работать с ним, оказалось, что у него нет представления ни о работе светового оборудования, ни о знании световых параметров. Указываешь человеку на ошибки, а он говорит: «Ладно вам, Янина, можно подумать, вы все знаете?» Я говорю ему: «Антон, я организую показы уже семь лет! Я изучила все оборудование по мощности, параметрам и личным характеристикам не только в теории, но и на практике. Я, конечно, девушка, но вместе с тем профессионал.» По крайней мере, мне бы хотелось причислять себя к ним. Это можно не писать.

Горон: Почему же? Что плохого в том, чтобы сказать: «Мне захотелось, чтобы в нашей стране была настоящая мода! Я приложила усилия и сделала крутой, качественный проект!»?

Гончарова: Знаете, в этом сезоне я впервые поняла, что BFW, этот логотипчик с розочкой, стал дорогим брендом. К нам обращались такие компании, как Coca-Cola, Evian, Cuccio Colour с целью проведения рекламных компаний и акций в рамках нашего проекта. Директора компаний просят приглашения, партнеры разрабатывают рекламную продукцию и сувениры. Самостоятельно, по собственной инициативе тратят дополнительные деньги, планируют под это статью бюджета. Обратная отдача есть, люди ценят вложенные усилия и инвестиции. Это очень приятно!

Горон: А можно спросить: это вообще дорогостоящее мероприятие — неделя моды?

Гончарова: Очень. Мы практически никогда не закрываемся по нулям. Но благодаря тому, что у Белорусской недели моды есть организации-спутники, мы можем не бояться расходов. В противном случае, проведение BFW стоило бы 200-250 тыс. долларов. Поверьте, если бы я располагала такой суммой сразу, привезла бы в Минск и Costume National, и Antonio Marras. А так, благодаря тому, что мы не боимся долгов, многие компании идут нам навстречу, предоставляют рассроченную форму платежа. Это еще раз говорит о нашей репутации.

Горон: Что вы читаете, чтобы постоянно быть в курсе модных событий? Какими источниками пользуетесь?

Гончарова: Главный источник — так называемая, «новостная лента». Слухи. Например, о том, что Джон Гальяно будет работать для Oscar de la Renta, мне было известно еще за месяц до того, как новость попала в прессу. Ведущие модные журналы, вроде VOGUE, Collezione, ELLE мы выписываем. Что касается интеллектуального глянца, люблю LOVE. Но вся информация из журналов — это уже следствия моды, красиво разложенные тренды и картинки. Той информации, что необходима мне для профессиональной работы, там нет. Тенденции на полгода вперед, например, я получаю во Франции. Есть hub-форум, проводимый международной организацией бизнес-торговцев. Дальше: семинары в рамках московской CPM: там я получаю аналитические новинки по всем аспектам моды: Интернет, производители, смещение рынка заказов. Из Интернет-источников предпочитаю Buro 24/7, Who’s Next, TROY. Говорю так подробно, чтобы вы понимали: работа в моде — это не только показы и улыбки на стендах.

Горон: А если отбросить вас как руководителя и представить потребителем моды: кто ваши любимые дизайнеры? Я помню, у вас был такой пост на facebook, где вы рекламировали комбинезон Valentino за 3000 €.

Гончарова: Я думаю, что женщины, которые готовы отдать за одежду такие деньги — сумасшедшие! Что касается меня, я вовсе не шопоголик. Покупаю вещи у тех дизайнеров, с которыми знакома лично, по интернету и проходя мимо. Вот витрины — это моя тема. Если у меня нет дел, я гуляю по городу и вижу за стеклом красивое платье, запросто могу зайти и купить.

Горон: А если бы кто-то сказал: «Янина, вот тебе кредитная карта, сойди с ума на «Севил-Роу», что бы это было?

Гончарова: Сложно сказать. Была такая история: на мой день рождения мы с моим другом отправились на шоппинг в Париже. Стою в торговом центре и понимаю, что не могу ему позволить купить для меня ни Roberto Cavalli, ни John Galliano.

Горон: Как это?

Гончарова: Да вот так! Помню, что когда впервые попала в Париж, мне необходимо было полностью одеться в brand clothes. Держу в руках свитер Jean-Paul Gaultier за бешеную сумму и думаю: «Ну, чем он отличается от сотни других, кроме бирки?» То же с обувью. Вот мне украинский бренд Reptilia очень часто делает обувь. Скоро поеду забирать очередную пару туфель. Ничего особенного: простые, невзрачные, без каблука. Это же замечательно, что есть такие люди, которые зарабатывают в моде на создании простой обуви. Это только в показах они воплощают свои сумасшедшие идеи.

Горон: Я участвовал в их показе в рамках BFW. Надо сказать, шоу было знатное!

Гончарова: Ну, вот видите. А зарабатывают на обыкновенных мужских туфлях.

Горон: Ладно, обыкновенных — из кожи питона!

Гончарова: А, ну да. Еще из ящерицы и ската. Но это же вещи, которые не кричат о себе. Маленькие, зелененькие туфельки из ящерицы — милость какая!

Горон: То есть в брендах вы не искушены?

Гончарова: Вообще не искушена, но если говорить о моих фаворитах, то это Blumarine, Bottega Veneta, Yohji Yamamoto. John Galliano… Ну, есть у меня две майки с его автопортретом в карандаше. То есть это вещи, по которым и не скажешь, что это какой-то дорогой бренд. Что там еще? Наверное, как у любой девушки, у меня есть сумочка на цепочке Chanel, кофточка с бантиком Valentino … То есть, работая в моде, ты не можешь не обладать рядом вещей must have.

Горон: Модный базис?

Гончарова: Я бы сказала, модный минимум. Хотя мой гардероб занимает целую комнату.

Горон: Жить в вашем ритме достаточно сложно: постоянные переезды, напряжение, жесткий цейтнот. Бывают минуты, когда вам хочется со всем покончить и просто расплакаться?

Гончарова: Безусловно. Представьте себе, что вы постоянно в пути и за день можно сменить три страны. Например: утром летишь в Берлин на переговоры с Mercedes-Benz, а вечером прием в Милане. Иногда думаю: «Боже, где взять столько сил!?» Но взять их где-то нужно, ведь послезавтра я буду в Вене на телеканале Fashion TV, поскольку очень хочу с ними сотрудничать. А они, как правило, артачатся, но я все равно должна там мелькать и как-то контактировать с ними. Это как в русской пословице: «назвался груздем — полезай в лукошко.» И никого не волнует, что у тебя нет сил, денег, банальной визы.

Горон: А в работе вы действуете женскими способами? Истерика, интрига, слезы на глазах у всей толпы?

Гончарова: Чего нет, того нет. Для меня существует достаточно четкое разделение: работа — работа, личное — личное. Мне нравится, что мои эмоции не мешают мне, как профессионалу. Тем более, что со многими коллегами я знакома достаточно давно. Этот факт не позволяет нам пользоваться друг другом. Мой отец всегда говорил: «Друг — первый человек, кто придет тебе на помощь! Даже если ты руководитель».

Горон: Расскажите о родителях. Кто ваш отец?

Гончарова: Отец для меня — эталон мужчины. Он всегда старался воспитать во мне хорошего человека. Я папина дочка на 100%. В свое время он закончил политехнический университет. Поступал в магистратуру, но тут встретил маму, влюбился и все бросил. Долгое время работал заместителем директора Гомельского авторемонтного завода. Он у меня безудержный идеалист, всегда верит в лучшее. Мама же, наоборот, человек материальный, но вместе с тем очень живой по энергетике. Она главный бухгалтер, до сих пор работает по профессии.

Горон: Какой вы были в детстве?

Гончарова: Сколько себя помню, все свободное время я проводила с папой в гараже. Вообще, у меня во дворе были одни мальчишки и это, наверное, как-то повлияло на мой характер. Вот до тех пор, пока не пошла в старшую школу, у меня не было девочек-подруг. Или они были, но мне с ними было неинтересно, не помню. Днями напролет я пропадала у папы в гараже и мы постоянно что-то делали… Чинили машину, например.

Горон: Юные годы были далеки от моды: гараж, машинное масло…

Гончарова: Зато я знаю все об электричестве. Просто с отцом никогда не было скучно! Девчонки, куколки — это было не мое. Я росла среди мальчишек самым высоким, худеньким, гадким утенком. Когда пришло время ходить на свидания, я все еще хипповала по району в кедах и рваных джинсах. И подраться могла! Папу постоянно вызывали в школу!

Горон: А ваши родители поддерживают вас в вашем начинании? Вы ощущаете тыл?

Гончарова: Отец поддерживает. Он никогда во мне не сомневался, хоть ни разу не приезжал в Минск на неделю моды. Любит ставить передо мной сверхзадачи: «Вот когда ты будешь делать показы в Нью-Йорке, я к тебе приеду!» В минуты, когда нервы на пределе, я могу сидеть в машине, а потом вдруг заплакать. И тогда я звоню отцу и молчу в трубку. Он говорит: «Молчишь — значит плачешь. Ну, я хочу тебе сказать, что понимаю: тяжело, да, но нужно двигаться дальше!»

Горон: То есть все-таки существует предел возможностей, дальше которого — финиш?

Гончарова: Честно: то, что я делаю — очень тяжело. И если бы у меня не было достаточного внутреннего ресурса, безоговорочной веры в мою команду, поддержки родителей — не знаю… Но папа никогда не говорил мне, чтобы я все бросала и уходила. «Доведи до конца! Закроешь этот сезон, а потом подумаешь: будешь продолжать или нет? Но сейчас деваться некуда и ты все должна решить. Проблемы разрешаемы!» И вот я вроде бы пожаловалась, а с другой стороны, деваться некуда и нужно двигаться дальше.

Горон: А мама?

Гончарова: Мама все время за меня переживала в тот момент, когда гадкий утенок превратился в прекрасного лебедя. Помню, она сказала: «О, сейчас она успешно выйдет замуж!»

Горон: О, это же очень типичная родительская модель! Обеспеченный муж, семья, дети?

Гончарова: Абсолютно верно. Поэтому когда этот номер со мной не прошел и я стала плыть против течения, она была несколько расстроена. Я достаточно рано ушла из семьи, стала жить самостоятельно. Этому предшествовал один знаменательный случай: шел 1999 год и мне захотелось купить на тренировку кеды Adidas, которые тогда могли себе позволить только те, чьи родители имели возможность выезжать за границу. Мои засомневались в дорогостоящей покупке, а я решила с тех пор никогда не брать у них денег. Я поняла, что не хочу хотеть и не получать! Хочешь Adidas — заработай на Adidas! Хочешь Dior — будет Dior! Работа была разная, но всегда — умом. Все началось с университетских контрольных. Опять-таки, машину я себе рано купила, лет в 19, плюс образование. Второе высшее я оплатила себе сама.

Горон: Возможно, вопрос покажется смешным, но я рискну: у вас что, есть высшее образование?

Гончарова: Да… Блин, так грустно, что люди этого не знают!

Горон: Ну так расскажите!

Гончарова: Первое высшее — педагогическое. Я биолог по первому диплому. Далее — факультет режиссуры Белорусского государственного университета культуры и искусств. А потом я училась в St.Martins College по специальности «fashion». Кроме того, я стажировалась у Вячеслава Зайцева, в компании EBay, работала с модельным агентством NEXT…

Горон: Вот это список!

Гончарова: Около восьми месяцев я провела а Лондоне. Потом грянул кризис, курс доллара обрушился. Я ощутила это на себе очень остро. Тогда мне пришлось покинуть обучение, чтобы сохранить свои компании. Люди уходили от меня один за другим, а я ничего не могла с этим сделать и просто говорила им: «Желаю удачи!» А про себя думала: «Тебе нужно платить аренду, содержать остальной штат». Поэтому тогда, в 2011 г., я не смогла продолжить обучение, хотя пообещала ректору, что вернусь.

Горон: Думаете о том, чтобы восстановиться?

Гончарова: Пока не планирую. Я поняла, что за то время, пока существует BFW, я узнала о fashion-бизнесе достаточно много. Сейчас хочу поступить в магистратуру в Марангон, на что Марио Бозелли сказал: «Да, тебе не нужно в Англию. Закончи магистратуру и через пару лет сможешь преподавать». Кстати, это еще один личный план — преподавательская деятельность. Потому что у меня уже есть опыт, которым мне хотелось бы поделиться.

Горон: Вы допускаете момент, что в вашей жизни появится человек, который скажет: «Брось моду и занимайся семьей!»?

Гончарова: Допускаю. Я давно для себя решила, что у меня будет трое детей, как минимум и замечательный муж. Вместе с тем, не разделяю мнение большинства о том, что с появлением семьи жизнь заканчивается. Так говорят люди, которые не умеют расставлять приоритеты, правильно распределяться. У меня с детства все достаточно активно: много событий, насыщенная жизнь. Поэтому мне сложно представить, что как только у меня появятся семья и дети, я поставлю на себе крест, все заброшу и буду варить супы. Наоборот, все будет еще интереснее!

Горон: У вас все так гладко получается! Вот слушаю вас и складывается впечатление, что вся ваша деятельность не вызывает никакого…

Гончарова: Интереса?

Горон: Труда. В том смысле, что многие люди, занимаясь каким-то большим и масштабным делом, очень часто жертвуют чем-то: время, личная жизнь и т.д. Что вы на это скажите?

Гончарова: Людям свойственно жаловаться. Они любят, чтобы их пожалели, погладили за ушком. Я стараюсь придерживаться принципа: «Мальчики не плачут, мужчины не жалуются». В 2011 г. мне пришлось переехать из квартиры в центре города на окраину. У меня было собственное авто, я могла позволить себе первый класс, а потом стала летать через Литву и ездить на машине компании. Или, например, звонят родители: «Ты, наверное, опять ничего не ела и все потратила на моду!». Я спорю: «Мама, в Беларуси люди от голода не умирают. Вот в Африке — да! Не стоните!» Кстати, еще одна черта характера, которая досталась мне от родителей: у меня достаточно завышен порог голода и усталости. То есть я не устаю, когда все устали, не хочу есть, когда все голодны. И всем приходится повторять: «На меня не ориентируйтесь никогда!»

Горон: Мне кажется, что я наконец-то разгадал вас, Янина. Вы ярчайший пример пассионарной личности!

Гончарова: А что это?

Горон: Пассионарии — это такие предприимчивые, активные и рисковые люди, которые ведут за собой всех остальных. Вы же стремитесь подмять под себя весь белорусский fashion-сегмент и его околоплодные направления?

Гончарова (вспыльчиво): Это ваше мнение, мол, работать нужно только со мной, а все остальные — плохие!

Горон: Но это не мои слова.

Гончарова: Да он сам подмялся и поглотился, поскольку сегмент бесхребетный!

Горон: Его и не было как такового. А тут вы, с вашей склонностью к анализу и работе на перспективу. Проводите конкурс fashion-блогеров, победители которого впоследствии будут работать на вас…

Гончарова: Правильно. Такие планы есть.

Горон: Дальше. Конкурс молодых дизайнеров New Names, победители которого будут говорить, что это именно вы подарили им билет в счастливую жизнь…

Гончарова: Вот это ваше самое большое заблуждение! Ни о какой благодарности не может быть и речи. Дизайнеры после показов не говорят мне «спасибо». Чем плотнее ты занимаешься fashion-бизнесом, тем меньше добрых слов рассчитываешь услышать. Это утопия!

Горон: То есть не благодарят?

Гончарова: Напротив — некоторые заявляют, что как только появится проект с более выгодными условиями, они тут же уйдут. «В этой стране никогда не будет моды, уезжай!» — это их слова. Поэтому с дизайнерами я на «вы». Они требуют от проекта идеальной реализации, молниеносной отдачи и бешеной активности. За те 700$, которые они платят за участие, им нужен миланский уровень. В Милане большинство из них не было, все видели только вылизанную картинку. Картинку в руинах снять могу и я! В общем, всегда находится куча недовольных, которые лучше нас знают, как должно быть и какие мы плохие.

Горон: Скажите, вы не испытываете сложностей с отбором дизайнеров — участников BFW? Некоторые коллекции последнего сезона, мягко скажем, оставляли желать лучшего.

Гончарова: Я это знаю и всякий раз испытываю дикий дискомфорт. С другой стороны, у всех бывают черные полосы, особенно у людей творческих. Если спустя время я пойму, что для них участие в нашем проекте — халява и дизайнер просто почивает на лаврах, я скажу: «Нам такого не надо, идите работать с частными клиентами!» Но это нужно донести так, чтобы назавтра человек не стал для тебя врагом.

Горон: А вы понимаете ту колоссальную степень ответственности за качество продукта, который вы представляете в вашем проекте?

Гончарова: Еще как! Поэтому с теми дизайнерами, чьи коллекции слишком коммерческие, либо не дотягивают до планки по качеству отшива, мы прописываем в договоре специальный пункт. Исходя из него, показ данного бренда не будет транслироваться на Fashion One и Fashion TV. Они об этом знают и ни на что не претендуют. Я им говорю: «Мы же не друзья, чтобы быть врагами! Давайте профессиональнее относиться к своей работе!»

Горон: А если бы вам предложили карт-бланш? Деньги — не вопрос! Ресурсы — все, что пожелаете! Как бы выглядела Belarus Fashion Week? Можете помечтать?

Гончарова: Я бы арендовала павильон у Berlin Fashion Week и установила его у Дворца Республики. Берлинская площадка — сказка: два этажа, места для блогеров, lounge-зона. Сделала бы шесть дней показов. Снизила стоимость участия для дизайнеров, отбор на BFW стал бы гораздо жестче. Для молодых организовала бы площадку OFF SCHEDULE на заводе и с отдельным светом. Привезла бы качественную, иностранную прессу: начиная от блогеров, заканчивая топовыми редакторами журналов. Поэтому, как только у меня появятся эти воображаемые деньги, я скажу: «Работаем!» И буду по-настоящему счастлива.

Текст: Евгений Горон, фото: Артур Мотолянец.

November 12, 2013

keywords: , , ,

printe-mailshare

advertisement