LOGIN

CINEMA

Бенедикт Тимоти Карлтон Камбербэтч. Мачете не эсэмэсит, эсэмэсит Холмс!

Неизвестный до недавнего времени широкой публике британский актер театра и кино с «дурацким именем» Бенедикт Тимоти Карлтон Камбербэтч стал звездой в 2010 году после выхода в свет первого сезона сериала Би-Би-Си Sherlock.

В русскоязычном сообществе вольная интерпретация произведений Артура Конан Дойля спровоцировала ожесточенную полемику между патриотами и космополитами, в очередной раз подтвердив живучесть представления о том, что «кино в России больше, чем кино». В то время как не склонные к рефлексии иностранные граждане наслаждались приключениями Шерлока Холмса и доктора Ватсона в Лондоне начала XXI века, носители языка Пушкина и Жириновского выясняли, чей Холмс круче — свой или заморский. Сошлись на том, что молодой и дерзкий Камбербэтч почтенному старцу Ливанову не только не уступает, но в чем-то даже и превосходит. В компьютерной грамотности, например.
А вообще, попытка выяснить, какие Холмс и Ватсон правильные, а какие нет, представляются мне не более умной, чем споры о том, что лучше — джаз или хип-хоп, автомобиль или велосипед, Гальяно или Лагерфельд. Потому что круче секса с двумя пышногрудыми блондинками даже для «скучающего высокофункционального социопата» с гомоэротическими наклонностями все равно ничего нет. В начале года вышла первая серия второго сезона с ласкающим белорусское ухо названием «Скандал в Белгравии», а мы предлагаем вашему вниманию подборку наиболее интересных ответов Бенедикта Камбербэтча журналистам ведущих мировых СМИ. По-моему, он прекрасен!

 

Холмс занесен в Книгу Рекордов Гиннеса как самый экранизированный персонаж, и мне пришлось идти по стопам более чем 230 человек, которые играли Холмса на разных языках, в разном возрасте и в разное время. Любой актер чувствует огромное давление, когда берется играть знакомого всем персонажа, особенно в Англии. Роберт Дауни-младший великолепен, но это не мой Холмс. Мои – это скорее Джереми Бретт или Бейзил Рэтбоун в черно-белом сериале. Впервые про Холмса я прочитал в 12 лет и дальше уже не мог оторваться. Для ребенка это захватывающее чтение. Старый Лондон завораживает, он вдруг оживает, как в книжке с раскладными картинками. Это богатейший гобелен, вышитый персонажами и необычайными приключениями.

Модернизация не стала просто франшизой с целью зарабатывания денег. Я знал, что продюсеры благородны и честны, и что они очень любят Холмса, так что будут придерживаться оригинала. Как только я начал читать сценарий, я подумал: «Да, это будет просто круто!» А потом мы встретились и только после того, как мы обговорили, во что это все превратится, я подумал: «Да, это будет потрясающе. Я за это берусь». С одной стороны было страшновато, а с другой – в этом был вызов, потому что это не классические греческие пьесы, не Гамлет, не шекспировские персонажи. Имелся простор для фантазии, поскольку действие переместили в XXI век. Мне кажется, что к восторгу консервативных поклонников книги, мы сохранили дух оригинала Конан Дойля, и я надеюсь, что это привлечет к книге новых читателей, и это здорово.


Готовясь к съемкам, я соблюдал диету, занимался плаванием, бегом и йогой и даже учился играть на скрипке. Кроме того, я читал книги и уйму времени убил на заучивание текста. Пожалуй, мне было бы сложнее играть викторианского Холмса, так замечательно изображенного Джереми Бреттом и Бэйзилом Рэтбоуном. Но в мягких ботинках от Hussai, изящном костюме от Spencer Ho, шарфике от Nigel H и пальто от Belstaff, о войлочной шляпе и трубке можно не волноваться. В Холмсе мы видим сочетание как врожденной гениальности, так и чего-то приобретенного. Он происходит из очень примечательной семьи, но его способности выработаны невероятно тяжелым трудом. Это не присуще ему от рождения, это результат напряженной работы.

Даже в Викторианские времена персонаж Холмса был в авангарде судебной экспертизы, патологии и психологии – он всегда был ультрасовременен. В нашей версии мы немного развлекаемся с этой старой идеей, которой придерживаются многие пуристы, что Шерлок – эдакий старомодный детектив, внимательный к деталям. Наша экранизация более развлекательна, но в то же время почтительна к оригиналу. Это увлекательная идея, и воплощена она была по той же причине, по какой Джеймса Бонда переписали для 21 века. Кроме того, Холмсу свойственна вневременность, и поэтому, если за дело берутся правильные люди, он может быть интересен многие годы. Сюжетная линия Холмса – история его очеловечивания. Он человек, который, однако, стремится к своего рода божественности. Он хочет полностью владеть собой, владеть ситуацией и все безошибочно понимать, как шахматный гроссмейстер.

Мы с Ватсоном не «голубые», хотя и живем в одной квартире. Холмс асексуален, возможно, потому что в прошлом пережил личную драму с женщинами или с одной женщиной, Ирен Адлер, которая может появиться в будущем сезоне. Мартин Фриман – исключительный человек. Во время прослушивания, как только он вошел в комнату, я сказал продюсерам: «Не знаю, интересует ли вас мое мнение, но я хочу с ним работать, потому что он повышает мой уровень». Я и правда чувствовал, что играю лучше в совместных сценах с ним: в нем столько человечности. Мы все знаем, каким он может быть забавным по ролям в «Офисе» и «Автостопом по галактике», но он и драматический актер – это сторона его таланта пока не получала достойного признания в тени славы «Офиса».
Меня раздражает, когда люди говорят, что теперь сериал отложат из-за работы Мартина в «Хоббите». Мы оба с удовольстием вернемся на съемки «Шерлока», и Мартин поначалу даже отказался от «Хоббита», потому что хотел избежать конфликтов с раписанием «Шерлока». Теперь они согласовываются с его расписанием. И конечно же я хочу, чтобы он походил с волосатыми пятками.

Мои родители – оба актеры – сделали все, чтобы я не пошел по их стопам. Однако я, как и большинство детей, пропускал мимо ушей их мудрые наставления. Подумывал о работе адвокатом, но потом решил податься в актеры. А еще я мог бы быть нейрохирургом. Я не ищу постоянно политически значимых ролей, но недавно я снялся в драме с Рейчел Вайз и Ванессой Редгрейв под названием The Whistleblower. Это фильм про секс-траффик. Это многомиллионная индустрия, которая все еще существует, и это ужасно. Во время учебы в Манчестерском университете у нас был практический курс в тюрьмах и исправительных заведениях. Это означало изучение карательной системы и форм реабилитации, которое продолжалось полуторамесячным проектом в Стрейнджвейз (тюрьма в Манчестере), двух других заведениях категории С (исправительные и карательные учреждения) и исправительном центре для условно осужденных. Для аристократа с дурацким именем оказаться в этом мире было чем-то исключительным.

Недавно я снялся в телефильме «Ван Гог: Живопись словами». В августе на экраны выходит фильм Спилберга «Боевой конь» по книге Майкла Морпурго. Это история о Первой мировой войне, увиденная глазами коня. Девять миллионов лошадей погибло в Первую мировую, и эта книга – история лошади от самого рождения до занятий дрессировкой с фермерским мальчиком, от службы в кавалерии в начале войны, до попадания в немецкий плен. Конь смело идет в атаку на вражеские пулеметы и танки. Но это не новая версия «Спасти рядового Райана», это скорее детский фильм. Помимо работы у Спилберга я участвую в постановке Дэнни Бойла «Франкенштейн» в Национальном театре и снимаюсь в экранизации книги «Шпион, выйди вон!» с Гари Олдменом в главной роли.
Я впервые осознал, что я актер, когда  играл короля Наварро в «Бесплодных усилиях любви» и Деметрия в «Сне в летнюю ночь» в «Открытом театре Риджент-парка». Это были мои первые профессиональные роли в театре. А может быть, это было, когда я сыграл Анну в «Полшестипенсовика» в девять лет, с ужасным париком, – я тогда впервые осознал, что выгляжу неплохо в девчачьей одежде.

Мой любимый режиссер — Стенли Кубрик, причина излагается в 30 тысячах слов, в моей дипломной работе. Любимые книги: «Путешествие на край Земли» Уильяма Голдинга и «Суббота» Йэна Макьюэна. Любимые места отдыха — Исландия, Намибия, Западная Бенгалия. В кино я хотел бы сыграть молодого Ника Дрейка (исполнителя народной музыки), в театре — Освальда из «Призрака», Гамлета, само собой. А еще Константина из «Чайки». Фильмы, которые вы любите, – это фильмы, в которых вы хотите сняться. Я хотел бы поработать со Стивом Содербергом. Хорошо бы с Вимом Вендерсом, Тоддом Солондзом – всеми великими американскими независимыми режиссерами.

Однажды во время выхода на поклон после «Гедды Габлер»на меня накричал восьмидесятилетний старик, сидевший в первом ряду. Он кричал: «Брось ее, брось ее, брось ее!»
Без ложного самолюбования и пафоса хочу сказать, как важно для общества видеть свое изображение в современном искусстве. Вот почему я возмущен сокращением выделяемых на искусство бюджетных средств. Обществу необходимо искусство, неважно, в каких формах оно будет проявляться — галереях, библиотеках или театрах.
Во время постановки под открытым небом в лондонском Риджент-парке, я почувствовал какой-то дискомфорт. Там присутствовала куча людей. По пути к бару меня стала одолевать истерика, но тут я услышал шепот девушки за спиной: «Ой! Это же Шееерлок! Это Шееерлок!». Ну я и сказал ей «Привет!». А она тут же отвернулась к подруге и завопила «О боже! Он меня услышал!!! Он слышал меня!». Я сразу же почувствовал себя более-менее уверенно.

Mr. Happy

January 11, 2012

keywords: , ,

printe-mailshare

advertisement