LOGIN

ART

Сколько стоит секс с Лукашенко?

С 28 ноября по 21 февраля в артсообществе  GAK в немецком Бремене проходила выставка Anetta Mona Chişa и Lucia Tkáčová. Девушки смело рефлексировали на темы политики, экономики, религии и секса, а без Президента Беларуси как тут обойтись?

Aneova

Anetta Mona Chişa & Lucia Tkáčová, Untitled (V.D.), 2011

Когда 15 лет назад они познакомились, у Lucia была галерея в Братиславе, Anetta работала куратором и обе преподавали в Академиях Художеств — Lucia в Братиславе, Anetta в Праге. Продолжая работать по отдельности, они начали делать и совместные проекты. В 2005 они представили свою новую работу — Private Collection — кучу объектов, украденных ими в галереях Парижа, Лондона  и Нью Йорка. Перекроив таким образом отношения галеристов и художников на свой манер, они выбросили на арт-рынкок растущую коллекцию рэдимейдов: мышку, плоскогубцы, молоткок, фонарик, туалетную щетoчку. Все закрутилось и девушки стали чаще и продуктивнее работатъ вместе.

Все эти годы их работы не переставали удивлять своей самобытностью, интеллектуализмом, актуальностью и доброй порцией юмора. Для большой выставки в Бремене (Германия) 2015-2016 Anetta и Lucia создали серию новых работ. Наш международный редактор Anna Ceeh попросила их рассказать о главных из них.

 

Anetta/Lucia: Две из наших последних работ представляют собой серию скульптур из расплавленных euro монет и ряд тотемов из сожженных книг. Оба эти произведения имеют в своей основе идею трансформации с участием сложных алхимических процессов и преобразования различных систем ценностей друг в друга. Деньги, также  как и книги, — это своего рода алхимическими агенты, имеющие возможность изменять вещества, людей и их идеи. Расплавленные денежные скульптуры, называемые “Вещи в наших руках» (2014), являются копиями негативов отпечатков рук (рук держащих материю), ​​но их формы специально задуманы таким образом, чтобы они могли быть использованы в качестве инструментов. Они что-то вроде доисторических топоров, орудий того времени, когда деньги еше не существовали. Нашей целью было превратить современные деньги (которые имеют только вымышленное, фиктивное значение) в полезные для выживания объекты, ценныe именно их функциональной (и художественной) стоимостью и одновременно освободить их от роли социального контроля.

Скульптуры можно рассматривать как окаменелости прошлого и окаменелости будущего, как состояние «до» и «после» денег. Они представляют собой материализацию двух конечныx точек на траектории существования денег в нашем мире. С одной стороны, они берут свое начало в предыстории, во времени, когда деньги не были изобретены, когда сотрудничество eще предшествовало конкуренции и владение не «инфицировало» взаимодействиe между людьми.

2953

Things in Our Hands (2014). Objects casted from melted euro coins, foam pedestals

С другой стороны, они прогнозируют постапокалиптическоe будущеe, время после денег, когда деньги потеряют свою стоимость и ценность и будут использоваться лишь в качестве чистого вещества. Помимо алхимического аспектa трансформации денег есть еще один важный аспект: их вывод из употребления. Согласно количественной теории денег, разрушая их, мы увеличиваем стоимость оставшиxся денeг, увеличивая таким образом благосостояние всех, у кого они есть. Более того, денежная масса находится в прямо пропорциональном соотношении с уровнем цен. Например, если стоимость денег в обращении увеличивается, пропорционально увеличивается стоимость товаров (в том числе искусствa). Поэтому, уменьшение количествa активной денежной массы (хоть и в очень маленькой, символической пропорции) является гомеопатической попыткой сделать миру прививку от повышения цен — жест умышленного переворота в обычном процессе активизации сальдо, прибыли и богатствa.

Аналогичным образом построена работа “Тотемы” (2015). Объекты почитания состоят из книг, используемых в качестве скульптурного материала, которые выражают чувства любви, ненависти, уважения, презрения, страха и внушают благоговение перед написанным. Книги стали для нас одним из самых сильных элементов, формирующих наше сознание. Мы оказались в ловушке текстов, которые постоянно меняют нас. Печатное слово как бы автоматически становится правдой. Грамотность считается неоспоримым признаком прогресса и нормативным условием существования в обществе. Тем не менее, чтение как физический процесс индуцирует линейность, сокращение и абстракцию.

totems4

Totems, 2015. Various books

Генерируясь полностью в левом полушарии головного мозга, чтение приводит к анализу и иерархии за счет потери одновременности, синтезa и целостности. Чтение делает нас загипнотизированными алфавитом и ставит нас под гнет рациональности. В попытке освободиться от диктатуры написанного слова и жесткого послушания институту “книги” мы решили расколдовать святость книг, чтобы очистить их огнем и  превратить в объекты защиты. В эксперименте неповиновения мы преобразовали книги в тотемныe объекты, в эмблемы ритуала  самопомощи, в качестве упражнения в иконоборчествe.

Третий проект, также тематизирующий процессы трансформации, называется “Что к Чему, и Что было бы Целесообразно Делать с Тем к Чему.” (2015). Произведение, состоящее из Оксфордского словаря английского языка, смоченного в жидком ЛСД, представляет собой одновременно и потерю контроля, и отказ от того, что мы предполагаем узнать и стремимся понять разумом. Словарь — это книга сгущенных человеческих знаний, охватывающая слова все другие книги — предлагает здесь освобождение от образования и ценностей, усвоенных людьми, с тем чтобы достичь состояния ума, которое позволит обрести новый вид знаний, новые способы мышления и действия.

А вы могли бы назвать пару книг?

Названия книг не имеют значения, мы считаем, что каждая книга  в равной степени заслуживает  быть сожженой. Mы использовали все виды книг: от пособий, книг по образованию, классических романов, словарей,  до книг по философии и наших собственных каталогов. Мы не нацелены против какого-то  конкретного вида книг. Все книги являются отличным топливом для иконоборческой радости от убийства печатного слова.

2949

What’s What, and What It Might be Reasonable to Do about What’s What. (2015). English dictionary, lysergic acid diethylamide

В вашей работе “Dialectics of Subjection” (2006)  вы обсуждаете сексуальность мировых политиков. У вас заходит разговор и о «мужчине с усами», о беларусском Президенте. Как он там у вас котируется? За сколько вы были бы готовы с ним переспать?

В упомянутом видео мы бескомпромиссно оцениваем мировых политических лидеров в качестве возможных сексуальных объектов. Мы открыто судим об их сексуальной привлекательности и визуальный (не)привлекательности, и не касаемся их интеллектуальных, политических и нравственных качеств. Мы хотели «опустить» мощныx, недостижимыx мужчин и перетащить их в наш мир, чтобы свести их предполагаемые превосходства на уровень простой физическoй привлекательности. Там речь не совсем о сексе с любым из них — это невозможно оценить. Такой формат интимного девчачьего разговора помогает отключиться от понятий власти и доминирования. Мы считаем, что каждый должен иметь возможность вмешиваться в миропорядoк, лежа в собственной кровати.

fhg

Ваше искусство в гомеопатических дозах трансформирует мир. Kак выглядел бы и как ощущался бы этот идеальный мир?

Нас привлекает постоянный поиск идей об идеальном мире и способы посмотреть на этот мир по-новому. Все что мы делаем — это попытки сломать условные ассоциации, чтобы изменить мир, раскрывая заблуждение o матрицe, которая окружает нас, чтобы изобрести невидимые тактики сопротивления, чтобы создать пара-возможные реалии и преобразовать себя.

Ваша новая инсталляция “Attention! Here and now, boys! Here and now!” выглядит безумно заманчиво. Может быть это часть вашего идеaльного мира? Или же это маленький утопический островок?

Эта инсталляция представляет собой комплексную среду, в которой мы хотели воссоздать пространство-время, которое функционирует как изолированный остров в нашей реальности и вращается вокруг идеи утопии и “nowness” в качестве единственного пункта, в котором мы можем генерировать изменения. Вдохновленныe романом Олдоса Хаксли “Остров”, где он представляет утопическое общество, в котором внимание и внимательность играют центральную роль, инсталляция подчеркивает важность самосознания, приглашая зрителей осознать самих себя в данный момент, и в результате этого восстановить связи с их существованием во времени и пространстве. Мы использовали двух специально обученных попугаев, говорящих “Внимание!” и “здесь и сейчас”. Они являются прямой материализацией птиц Майна из романа Хаксли. Эти живые напоминания о присутствии ума и тела обитали в специально разработаннoм пространстве, которое отходит от научных визуализаций “здесь” и “сейчас” в виде пространственно-временной деформации.

2942

2952

You have produced a lot of new an quite crazy works for Your Major solo show in GAK GESELLSCHAFT FÜR AKTUELLE KUNST, Bremen. Could You pls describe 3 of the key-pieces in the show. 

Two of our recent works are a series of sculptures casted from melted euro coins and a series of totems made of burned books. Both these works have at their core the idea of transformation involving a complex alchemistic process of converting different value systems into each other. Money, as well as books, are alchemistic agents that carry the ability to change, modify and alter substances, people and their ideas.

The melted money sculptures called “Things in our hands” (2014) are copies of hands imprints negatives (hands holding matter), but the shapes are especially conceived so that they could be used as tools, something like prehistoric hand axes, instruments from the ages when money were not an issue yet. We aimed to transform nowadays money (which only have a fictional value) into useful survival means, precious for their functional (and artistic) value and to liberate it from its form of social control. The sculptures can be seen as fossils of the past and at the same time fossils of the future, a state of ‘before’ and ‘after’ of money. They represent the materialisation of two end points on the trajectory of the existence of money in our world. On one hand, they are rooted in prehistory, in time before money was invented, when collaboration preceded competition and ownership did not infected human interactions.

On the other hand, they are forecasting the after-apocalyptic future, the time after money, when money will become valueless and will only count and be used as pure matter. Beside the alchemical aspect of money transformation, there is another challenging layer: the withdrawal of money from the currency. According to the quantity theory of money destroying money reduces the supply of money and thus it increases the value of the remaining money, increasing the collective wealth of everyone else who holds money. Moreover, money supply has a direct, proportional relationship with the price level. For example, if the currency in circulation increased, there would be a proportional increase in the price of goods (and art). Therefore, decreasing the amount of money in currency (even though in a very small, symbolic proportion) is a homeopathic attempt to immunize the world from higher prices – a gesture of a deliberate u-turn in the usual act of generating surplus, profit and richness.

Similarly, “Totems” (2015) are all kinds of books used as sculptural material for building objects of veneration that express intimate relationships of love, hate, respect, scorn and awe between us the the written word. We see books as one of the strongest agents that shape our consciousness. We are trapped in the realm of texts that modify us constantly. Whatever is printed becomes truth. Literacy is considered to be an indisputable sign of progress and a normative condition of existence within society. However, reading, as a physical process, induces linearity, reduction and abstraction. Being generated entirely in the left brain hemisphere, reading leads to analysis and hierarchy at the expense of losing simultaneity, synthesis and wholeness. Reading makes us hypnotised by the alphabet and puts us under the spell of rationality. In an attempt to liberate ourselves from the dictatorship of the written word and from the hard wired obedience to the institution of “the book” we decided to disenchant the sacredness of books, to purify them with fire, to conjoin them with magic, to conjure them into protective objects. In an experiment of defiance we transformed books into totemic objects, into emblems of a self-help ritual, of an exercise in iconoclasm.

A third recent project dealing also with processes of transformation is called “What’s What, and What It Might be Reasonable to Do about What’s What.” (2015). The work consisting of an Oxford English dictionary soaked in liquid LSD, represents both a loss of control and the renunciation of what we believe to know and seek to comprehend through reason. A dictionary — the book of condensed human knowledge, encompassing the words of all the other books – offers here the liberation from the education and values internalized by people, in order to attain a state of mind which enables a new kind of knowledge, new ways of thinking and acting.

Could you name some of the books?

the names and types of books are not important, we think every book deserves to be burned equally. we used all sorts of books, from manuals, education books, classic novels and dictionaries to philosophy books and our own catalogues. we don’t target our resentment against any specific kind of book. all books are a great fuel for the iconoclastic joy of killing the printed word.

In your video work “Dialectics of Subjection” (2006) you were discussing and judging politicians and their sex appeal. Which kind of ranking has got the Man with “Schnautzer”, the belarusian President? For how much would you sleep with him?

The mentioned work is a video in which we uncompromisingly assess world leaders, as possible sexual objects. We openly judge their sex appeal and visual (un)attractiveness rather than their intellectual, political and moral qualities. We wanted to de-scale powerful, unreachable men and drag them into our world in order to replace their alleged superiority with mere physical attractiveness. It is not really about sleeping with any of them — this would be priceless. The model of an intimate girlie talk enabled us to easily switch the relations of power and domination. We believe everyone should be able to mess with the world order from their bed.

Your work transforms the world in a homeopathical way. How this world looks and feels in your ideals?

We are in a mood of constant search for an idea of an ideal world and for ways to look at this world in a new way. Everything we do are attempts to break down conditioned associations, to change the world by unveiling the delusion of matrix that surrounds us, to invent unseen tactics of resistance, to create parapossible realities and to transform the self.

The installation “Attention! Here and now, boys! Here and now!” is looking quite crazy and amazing. Is it a part of an ideal world, or a small utopian island?

The installation is a complex environment in which we wanted to re-create a time-space which functions as an isolated island within our reality and revolves around the idea of utopia and “nowness” as the only point in which we can generate change. Inspired by Aldous Huxley’s novel “Island”, where he presents a utopian society in which attention and mindfulness play a central role, the installation stresses the importance of self-awareness, inviting the viewers to be consciously aware of themselves in the moment, bringing them back in touch with their existence in time and space. We used the two trained parrots to say “attention!” and “here and now!”. They are direct materializations of the mynah birds from Huxley’s novel. These living reminders of the very presence of both mind and body were inhabitating a specially designed space that departs from scientific visualisations of the “here” and “now” in a spacetime warping.

Anna Ceeh 

chitka.info

February 20, 2016

keywords: , , , ,

printe-mailshare

advertisement