LOGIN

LIFE

2016 : Up & Down : Кирилл Кобрин

Проживающий в ОК историк и литератор Кирилл Кобрин о своих персональных итогах года, его героях и злодеях. БоуиСлавой ЖижекИэн Синклер, Бликса БаргельдPet Shop BoysАндрей ЛевкинКришьянис Зельгис.

IMG_1045Фото: Катя Лука

Скверный прекрасный год

Я живу в Британии, пишу, по большей части, на русском (и постоянно публикуюсь в России), а в 2016-м провел два месяца в Латвии, где меня много переводят и с которой я тесно связан. Не могу ограничиться одной страной, так как физически и ментально существую в трех; по крайней мере, существовал в 2016 году. Оттого речь пойдет о том, что происходило интересного — и решительно неинтересного, отвратительного, тошнотворного — во всех них. Плюс вокруг.

Главное событие уходящего года — смерть, точнее, исчезновение Дэвида Боуи. Сейчас много говорят о «страшном 2016», унесшем жизни множества замечательных людей, от Принса до Мухаммеда Али, от Леонарда Коэна до Умберто Эко, но это дело обычное. Мы все смертны, увы или слава Богу, как посмотреть. Но с Боуи была другая история — он не умер, а исчез, натурально, буквально сразу после своего дня рождения и выхода нового альбома. Его не хоронили, с ним не прощались и вообще, просто сказали, мол, Боуи нет с нами и все тут. Это было идеальное произведение искусства. Впрочем, я уже написал об этом, так что не буду здесь распространяться.

“Blackstar” — главный для меня альбом 2016-го. И даже не потому, что последний, или, там, завещание Боуи. Он невероятный — странный, страннее обычного (даже для Боуи); по замыслу, концептуально — но не по музыке — его можно сравнить с «берлинской трилогией» (музыкально сделать что-то типа Heroes или Lodger, но концентрированно и ретроспективно, так сказать, в одной таблетке,  Боуи попытался в предыдущем, в “The Next Day”). Ну это как бы он задал темы, дал тщательно выбранным музыкантам возможность сыграть, как им кажется лучше, наложил сверху вокал. Не буду здесь ставить известные вещи, “Lazarus” и “Blackstar”. Но вот композиция, которую меньше заметили, удивительная:

Кстати, мало кто обратил внимание, что ее название — это же название пьесы Джона Форда (1633). И что эта трагедия — как уверяет Питер Гринуэй — побудила его снять фильм «Повар, вор, его жена и ее любовник».  Ну и — позор мне, позор! — лишь благодаря Blackstar, и только ему, я узнал о саксофонисте Donny McCaslin, чьё джаз-комбо сделало этот альбом. С тех пор я Маккаслина слушаю без устали. Спасибо, ДБ.

Собственно, и одна из самых интересных книг года — тоже о Боуи. После его смерти индустрия буковок встрепенулась, засуетилась и выдала несколько томов и томиков. Эти вещи разного качества, любопытные, но не более того. Ничего равного биографии, сочиненной лет десять тому Дэвидом Бакли. Или книги “Bowie in Berlin. A New Career in a New Town” Томаса Джерома Сиброка. Подмога пришла из философского стана. Саймон Критчли, британец, преподающий в Нью Йорке, сочинивший несколько неплохих, собственно, академических штудий, а в прошлом году выпустивший в моем любимом лондонском издательстве Fitzcarraldo Editions небольшой трактат о самоубийстве (с приложением трактата на ту же тему, сочиненного в XVIII веке Дэвидом Юмом), написал небольшую книгу под названием “On Bowie”.

Я часто раздражаюсь на Критчли, он нарциссистичен и претенциозен, все время болтает о собственном (несостоявшемся до сих пор) самоубийстве, но Боуи понимает тонко, слушает с 16-летнего возраста, да и вообще это не «музыкальная журналистика», которая невыносима, прежде всего, стилистически. Прочитав книжку, я так растрогался, что даже пошел посмотреть на автора в магазин журнала London Review of Books. Вино там наливали скверное, собеседнику Тому Джонсу Критчли слова не давал сказать, но я не пожалел.

Чтобы два раза не вставать, еще кое-что о философах. Один из главных мудаков года — философ Славой Жижек. Не из-за чего-то конкретно, а так, по совокупности. В ту же компанию вписываю и нефилософа Джулиана Ассанжа, тоже по совокупности. Впрочем, ему можно многое простить за главную роль в следующем смешном эпизоде. В какой-то момент Ассанж так надоел эквадорскому посольству, где наш великий хакер укрывается от разгневанных шведских феминисток и прокуроров, что ему взяли и отключили интернет. Что же бедный Джулиан делал, чем занимался? Вот вопрос. Неужто решил книжечку почитать?

Да, но музыка. Воскресли The Dandy Warhols, которые мне не шибко нравились, хотя пара песен у них отличные. Но вот это видео я кручу каждый второй день:

Черт, надо же, во что они, все эти милые смешные симпатичные молодые люди превратились, ах. Особенно барабанщик, ставший каким-то советским физиком с замашками хипстера. И, конечно, клавишница, она просто butch. Wow. Pet Shop Boys, вот кто сделал великую песню — и великий клип:

Обратите внимание на текст. Самое то — для обуреваемых middle age crisis человеческих особей, вроде автора этих строк.  А мой любимый альбом года, конечно, “Nerissimo” Тео Теардо и Бликсы Баргельда. Он не хуже их первой записи, а это почти невозможно. К примеру, такая вещь:

Но моя перманентная музобсессия 2016-го — о старом, а не новом. Я тоннами слушаю старый соул и фанк, спасибо г.г. Миксклауду и Спотифаю, там залежи этой музыки и множество специальных радиостанций.

Кино я не смотрю вообще, так что ни слова об этом. Театр — не моя чашка чая, хотя две оперы, посещенные мною в 2016, прекрасны. Первая — “Волшебная флейта” в English National Opera. Хоть убейте, не помню, кто и как ставил, но это была (а) премьера, (б) великая постановка. А потом, уже в июне, я был на дягилевском фестивале в Перми и там мне повезло — «Травиата», художник Боб Уилсон, дирижер Курентзис. Не терплю романтическую музыку, но тут я понял, о чем «Травиата». Она о том, как никчемные бессмысленные мужики загубили прекрасную женщину. Этот мессидж мне по душе, я феминист.

Книги. На русском главное — три небольшие книжки Андрея Левкина, единственного писателя, которого можно сейчас читать на русском, не делая скидок, что это, во-первых, «современная», во-вторых, «русская», в-третьих, «литература». Все три изданы очень стильно. В Казани — «Города как камни и представления»; в Москве, в удивительном месте под названием «Коровакниги» — «Битый пиксель»; наконец, в рижской «Орбите» — «Дым внутрь погоды». Собственно, обзор русской словесности на этом можно было бы и закрыть, если не переведенная Александром Заполем (он же, как участник поэтической группы «Орбита», Семен Ханин) книжка стихов латвийца Кришьяниса Зельгиса «Я такими глупостями больше не занимаюсь» (издательство АРГО-РИСК). Там есть такой удивительный текст:

«нет денег

счёт в японском ресторане за маки суши

с огурцом с авокадо и зелёный жасминовый чай

почему я всегда остаюсь со счетом

пока ты писаешь пудришь носик

или болтаешь по телефону с сестрой

в разговорах театр и разные известные люди

с которыми ты куришь траву и трахаешься

мы договорились снова встретиться и быть еще откровенней

нужно долго идти

холодно

стыдно садиться в трамвай и выслушивать брань кондукторш

говорю что всё хорошо

неделю ем овес картошку и соседскую колбасу

скоро новый год и новые встречи

у меня в кошельке лежат рыбьи чешуйки»

Россыпью же замечательных русских текстов в 2016-м было много — и почти все мы публиковали у себя на сайте post(non)fiction. Это не самореклама, это констатация факта.

На английском хороших книг в 2016-м немного, одну я упомянул выше. Плюс, собственно, две, нет три, причем последняя — билингва. С нее и начну. В Америке, в Ugly Duckling Press вышла подготовленная нежно мной любимой Полиной Барсковой “Written in the Dark. Five Poets in the Siege of Leningrad”. Там все, что нужно знать о действительно высокой русской поэзии страшных лет блокады: Геннадий Гор, Дмитрий Максимов, Сергей Рудаков, Владимир Стерлигов и Павел Зальцман. Условный постсоветский литературовед и «литкритик» таких имен, естественно, не слыхал.

978175

Следующая книга. Иэн Синклер, обошедший Лондон вдоль и поперек — как ногами, так и словами — собрал свои эссе о лондонских литераторах, нет, о лондонских писателях, нет, о лондонских дьяволах. В общем, книга его называется “My Favourite London Devils”, там тексты и портреты этих дьяволов. Тут и Акройд, и Баллард, и удивительный Патрик Хамилтон, чью “Hangover Square” на русский до сих пор не перевели, что является даже более позорным фактом, нежели патентованная русская любовь к группе Pink Floyd. В Verso, этом издательском детсаде для нежно-бунтующих леваков, вышло кое-что действительно интересное — “Grand Hotel Abyss. The Lives of the Frankfurt School”, сочинение Стюарта Джеффриза. Название говорит само за себя. Толстая книга.

Вообще много было занимательного, всего не упомнить. Впрочем, вот еще. Теджу Коул (Teju Cole), автор лучшего романа о Нью-Йорке, сочиненного в последние годы (“Open City”), как и Синклер, сделал в 2016-м книжку из своих эссе россыпью. Там есть замечательные тексты — о Джеймсе Болдуине и уморительный отчет об одном писательском обеде с В.С. Найполом. Коул умный, это у романистов не в моде. Еще он интересный фотограф, см. его Инстаграм.

Teju-ColeTeju Cole

Что касается людей и событий 2016-го, то он только прояснил и так очевидное. Непонятно, что омерзительнее — тупость среднего класса, голосующего за кретина в сладких мечтах о полпроцентном снижении налога, идиотизм т. наз. «рабочего класса», который спит и видит, как бы извести соседа только на том основании, что у того оттенок кожи слегка иной и верит он не в Джастина Бибера, а в Аллаха или Кришну, или удивительная глупость левой интеллигенции, истекающей розовой слюной при виде бывшего полковника советской охранки.

Впрочем, нет, все-таки, разочарование было — в населении острова Британия. Brexit.

Ну а хорошего всегда немало, даже если оказался в дизентерийном карантине или пребываешь на death row. В 2016-м меня радовали и восхищали самые разные люди — от жителей города Порто до работников нижегородского Арсенала и посетителей рижского бара «Болдерай». Так что прорвемся.

 

January 10, 2017

keywords: , , , , , , , , , , , , , , , , ,

printe-mailshare

advertisement