LOGIN

LIFE

Русский либерал как исчезающий вид

Автор фундаментального труда на тему мутаций русского мира «Русский тоталитаризм» Дмитрий Шушарин отвечает как бы оппозиционным политологам, разглядевшим с помощью Левада-центра демократические настроения в народе.

Статусные политологи под эгидой «Либеральной миссии» поработали с разными данными Левада-центра и пришли к чудесному выводу: население за демократию. Ну, там всякие подробности – сходите на сайт ЛМ, там все есть. Во всяком случае народ не за авторитаризм, патернализм и социальное государство. Вот только одна деталь: все это не имеет никакого значения. абсолютно никакого. а уж исследовательски это вообще бред, ежели вопросы формулирует одна исследовательская институция, а выводы из ответов делает совсем другая. но и это не главное.

Доклад «Либеральной миссии» — рассказ о том, из какой ценностной и смысловой каши вырастает русский тоталитаризм. «Есть довольно сложная конфигурация, которая неоднозначна. В разных ситуациях, в разных контекстах могут возникать разные констелляции, разные коалиции, — как в пользу западной демократической модели, так и в пользу каких-то альтернатив. Эти коалиции возникают ситуативно, под воздействием разных факторов, но некоторые элементы динамики достаточно устойчивые и не зависят даже от таких ситуаций, как с Крымом, или каких-то других». То есть констатируется ценностная и смысловая атомизация, причем на уровне личности. И все совершенно однозначно: если «ситуация с Крымом» не влияет на настроения населения, его можно считать консолидированным и сплоченным в главном.

Название доклада: «Явное и скрытое. Долгосрочные институциональные предпочтения россиян как фактор политической динамики». Динамика эта такова, что никаких сомнений в направлении эволюции русского политического устройства не оставляет, что бы по этому поводу ни говорили авторы сказок о несуществующем гражданском обществе. У них фантазии, а у реальной динамики — факты. И ценностно-смысловая, идентификационная атомизация социума полностью соответствует тоталитарному вектору развития.

А завершу я все это автоцитатой:

«Либеральная ниша в России свободна. Интеллигенция до либерализма не доросла. Именно так, потому что либерализм нуждается в интеллектуальных и моральных усилиях, способности и потребности в рефлексии и в изрядной внутренней честности — во всем том, что у русской интеллигенции не наблюдается с момента ее зарождения. Правое и левое, социальное и индивидуальное, либеральное и не очень — все это требует от интеллигенции (культурной и интеллектуальной элиты, образованной части общества, просвещенных граждан — называйте, как хотите) перехода в иное качество, обретения субъектности и самостоятельности.

Либерализм реформаторов девяностых годов свелся к негативным лозунгам — ограничению вмешательства государства в экономику. И был подменен социальным дарвинизмом. Не делалось даже попыток преодолеть главное наследие тоталитаризма — атомизацию общества, которую невозможно заменить или компенсировать консолидацией вокруг власти. Человек должен идентифицировать себя с либеральными ценностями. И в этом отношении, безусловно, либерализм, как и любая другая демократическая система ценностей, для России остается пока чем-то лежащим вне личности. В отличие, как уже было сказано, не вовне лежащего, а во мне живущего тоталитаризма.

И главный вопрос — к чему может привести дальнейшее коммуникативное развитие общества в самом широком смысле? И каким образом проблемы либерализма будут решаться на коммуникативном и идентификационном уровнях? И решаемы ли они вообще? Это острейшие вопросы, действительно качественного развития. Это то, что называется проникновением либерализма, либерального взгляда на жизнь в структуры повседневности.

Вспоминая начало прошлого века, Андрей Белый говорил о стиле мироощущения, доминировавшем над идеологией, над абстрактною догмою. Так вот, либерализм есть некий стиль мироощущения, не сводимый к набору вербальных идеологических постулатов, которые именно в рубежные эпохи становятся не так важны, как некая цельность восприятия и цельность понимания того, как дальше жить, что хорошо, что плохо. Именно подобная цельность восприятия и цельность понимания и лежит в основе любого общественного консенсуса — как тоталитарного, так и демократического.

И поэтому либерализм не может рассматриваться как совокупность нескольких идеологических тезисов, принципов, которые должны внедряться в общество извне. Создание либеральных форм индивидуальности — это вопрос идентификации с либеральными ценностями. Эти ценности, являясь стержнем личности, сами формируют личность и ее самосознание, образовывая, в свою очередь, некие модели социального поведения и набор социальных требований, в основе которых лежит понимание того, что гарантией индивидуальной свободы и самого существования личности должна быть свобода каждого гражданина. С этого и начинается либеральная самоидентификация.

Переход в развитии общественных настроений от социал-дарвинизма к либерализму — это понимание того, что личная свобода нуждается в общественных гарантиях. Не только в государственных, конституционных, властных, но в и гарантиях, достигнутых в результате общественной конвенции. Граждан между собой и граждан с властью. Существенной чертой российской общественной жизни является то, что так называемые объективные социальные характеристики плохо коррелируют с тем, что принято называть общественной позицией. Что вполне естественно для бессубъектного общества.

В России существуют люди, которые могут быть названы стихийными либералами, а набор (не система) их взглядов стихийным либерализмом. Они весьма различны по своим имущественным, образовательным, даже мировоззренческим характеристикам, но объединяет их необходимость некоторой внутренней самоорганизации, преодоления социального одиночества, формирования такой системы ценностей, в которой существовали бы общепризнанные критерии успеха, общественной значимости их достижений, понимание взаимной ответственности как власти, так и общества.

Пока следует признать, что не надо спорить с патриотами. Они абсолютно правы, когда говорят, что либерально-демократические ценности враждебны русской идентичности и разрушают ее. Это действительно так. И экспорт демократии невозможен — не приживается она в России, убедились. Идентичность невозможно экспортировать. В отличие от рациональных схем, лежащих в основе тоталитарного сознания.»

Книгу «Русский тоталитаризм» можно заказать здесь:

ridero.ru

Петр Луцик. «Окраина». Сцена вербовки русского мужика в либералы :

July 14, 2017

keywords: , , ,

printe-mailshare

advertisement