LOGIN

MUSIC

Ты не Шукай, рэпрызаў ня будзе…

Памёр Хольгер Чукай, адзін з волатаў эпохі Адраджэння новай поп-музыкі часоў Постмадэрна. Ён ненадоўга затрымаўся на гэтым свеце пасля сыходу 28 ліпеня сваёй жонкі і музы Ursula Kloss aka U-She.

Пра сусветна-гістарычнае значэнне групоўкі Can чытайце тут, а мы зычым народжанаму ў 1938 годзе ў вольным мясце Данцыгу таварышу Шукаю файна паджэмаваць у нябесным Ерузаліме з Лу Рыдам, Малькальмам Макларэнам, Прынцам, Аланам Вегай і Gil Scott-Heron.

Richard Johnson: Haven’t verified this yet, but news just in from the Faust List is that Holger Czukay has just died, aged 79 (I think). Can have been a huge part of my life since first picking up a battered copy of their ‘Soon Over Babaluma’ LP from Canterbury Rock in my 20s. Phenomenal group doing what few of the best of them do. I have to have a Can fix every few months at least. Beyond Can, however, are some stunning works from Holger Czukay and collaborators. Funnily enough, I had ‘Boat Woman Song’ bouncing around my noggin only a few days ago as I prepared for my day. It’s a sublime piece of music and I won’t settle for any less of a description. For all the sonic lashings out and concomitant aural encapsulation of anger, frustration, reflection and suchlike I’m often given to, there are very often moments I crave whatever it is that can be found in this. To call it sad or introspective wouldn’t do it any justice. This is a beautiful piece of work which operates on many levels. I don’t believe in any kind of afterlife, but if there is one in Holger’s case it’s in the fantastic body of amazing music he’s left behind.

Чукаевцы вошли в историю не только как великие музыканты, но и как разрушители многих стереотипов в отношении технологии звукозаписи и того, что можно считать музыкой. Их фирменный звук, вдохновлявший инди-рокеров и электронщиков 80-х и 90-х во многом был результатом случайного стечения обстоятельств. Денег на запись в профессиональной студии не было, приходилось экспериментировать с подручными средствами.

Хольгер Чукай: «Все пришлось делать не так, как задумывалось первоначально. Когда мы начинали в 1968-м, то рассчитывали, что у каждого инструмента будет чистейший hi-fi саунд. В ход пошли многодорожечные магнитофоны. А звукоизолированного помещения у нас не было, достаточного количества микрофонов — тоже. Два из них ушло на вокалиста, а возле него, справа и слева, я установил два динамика: через один пустил гитару, по другому — орган. Таким образом, для записи трех источников мне понадобилось всего два микрофона (смеется). Вот как на самом деле родился кэновский саунд. Этот внезапно проявившийся фоновый шум. А уже в 80-е room ambience вдруг приобрел значение, он создавал ощущение живого звука, не студийного. Наша музыка сразу сделалась актуальной — это без учета того факта, что музыка сама по себе вообще так просто не устаревает».

А вот как описывал типичный день в их студии в начале 70-х клавишник Ирмин Шмидт:

«Сквозь открытую дверь доносится шум улицы, лают собаки, проезжают автомобили. Джеки Либецайт уже больше часа настраивает свою ударную установку: в состоянии предельной концентрации он тихо что-то выстукивает, как бы заклиная божество, живущее в его барабанах. Хольгер Шукай стоит перед микшерным пультом и производит то короткий визгливый вопли, то глухие толчки баса, похожие на далёкое землетрясение. Гитарист Михаэль Кароли уставился на лежащую перед ним гитару, которая гудит и одновременно передаёт программу восьмичасовых новостей (гитара работала как радиоприёмник).

Дамо Сузуки лежит на мусорном пакете, наполненном пенопластовой крошкой, и, хихикая, елозит по нему, от чего мешок противно скрипит. Я сижу перед электроорганом и одним пальцем ударяю по одной и той же клавише «си». И всё это продолжается некоторое время, пока звуки с улицы, тихий стук барабана, визг пенопласта, удары землетрясенья и гул электрогитары не сплавляются в единый грув. Через час пульсирует всё помещение и всё твоё тело, просто всё, что есть вокруг… ты слушаешь других, и смотришь на свои руки, ты счастлив, и ещё через два часа тебе приходит в голову дурацкая идея покинуть твой маленький рифф, эту ноту си, и ты играешь маленькую мелодию. Всё начинает шататься, ты возвращаешься к покинутой ноте си, но это не помогает — всё разваливается. Джеки ещё полчаса колотит по своим барабанам, Михаэль опять тупо уставился на свою гитару, Дамо зевает, а Хольгер отматывает плёнку назад и объявляет: «Я вырежу отсюда кусок и через тридцать лет это будет ваша пенсия».»

 

September 06, 2017

keywords: , , , , , , , , , ,

printe-mailshare

advertisement