LOGIN

LIFE

Век свободы не видать: 100 лет русской революции

В 1999 году фильм Ангуса МакКуина Gulag воспринимался как исследование прошлого, которое никогда не вернется, сегодня — это предупреждение свободному миру о том, что его ждет в случае непротивления злу.

Когда Венедикт Ерофеев в самый разгар перестройки и гласности сказал, что не верит в исцеление русского народа (за годы советской власти произошли необратимые изменения в психике людей), это было похоже на блажь разочарованного фрика. Мы же великая нация, за нами Толстой, Чехов и сам Александар Исайявич. Щас в два счета обустроим Рассею (в границах СССР) и заживем как в Америке, тока лучше, духовнее и веселее.

Да вот слова Варлама Шаламова про то, что лагерный опыт делает людей не лучше (версия Солженицына), а хуже, примиряя человека с повседневным унижением и абсурдом, тоже оставили без внимания. Как пишет в «Русском тоталитаризме» Дмитрий Шушарин:

«Ценен только опыт свободы, хотя множество мастеров культуры, особенно певцы чернухи, ученых и журналистов много лет уверяют нас в обратном. Русские в очередной раз от свободы отказались — не потянули. Что ж, их ждет очередное выпадение из истории, очередной ненужный опыт, очередная деградация и расчеловечивание.

Все эти разговоры о внутренней свободе — самоутешение, если ее сопровождает страх. Причем не страх смерти и страдания, а страх прослыть фриком, юродивым, оказаться смешным и нелепым. Русский мир — будь то лагерь, комуналка или компания сослуживцев — не оставляет места для героизма, обращая героя в шута. И жизнь в этом страхе — тоже лишний опыт. Не захотели признать таковым опыт советский —  упустили свой шанс».

И еще одна цитата из этой книги:

«Преступные сообщества начинают перерождаться, когда стремятся интегрироваться в резидентный социум, в легальные институты и зконопослушные общности. В России произошло иное. Преступное сообщество само стало резидентным социумом, заполнило легальные институты и сделало ничтожными общности, не признающие криминальных понятий.

В отличие от Сталина и Гитлера, Путин почти не прибегал к насилию внутри страны. Русские поддержали агрессию против Украины и конфронтацию со всем миром. Гордятся гибелью своих близких на войне. Не возмутились тем, что их пенсии ушли на Крым и на поддержку правильных корпораций. Оставили без внимания компенсацию из бюджета собственности, потерянной друзьями Путина за границей. Такой консолидации элит и населения, такой сплоченности общества никогда не было в русской истории. И все это без репрессий, без запугивания, без подкупа, искренне, не за страх, а за совесть. Страх, массовые убийства, геноцид и социоцид — все это и создало основу нынешнего устройства, наследующего тому, старому и кровавому тоталитаризму. Методы разные, природа одна.

России некуда возвращаться. Германии было куда. Польше было. Украине было и есть. Грузии тоже. России некуда. Только вперед — в новый тоталитаризм, к новым войнам и потрясениям. И это — воля русского народа, его исторический выбор. Политики и народы будут искать свое место в шоу Путина, отказаться от этого не будет никакой возможности. Не будет, если оставаться в рамках, которые политики и народы сами очертили себе. Ведь путинское шоу не опровергает старой истины: с политиками, нациями, людьми можно обращаться так, как они сами это позволяют. К русским это тоже относится.»

November 15, 2017

keywords: , , , , ,

printe-mailshare

advertisement