LOGIN

LIFE

Звуки Музыки

С теоретиком и практиком хип-хопа и черной культуры Afrika Bambaataa поговорил Алексей Павлов — видный подвижник русского рэпа и фанка, бывший участник группы «Звуки Му», одним из первых доставивший хип-хоп-пластинки в СССР.

MC ПАВЛОВ: Кевин, Йо! Вот’c ап, мэн!

AFRIKA BAMBAATAA: Приятно познакомиться. Подожди, как ты меня назвал? Странно, многие уверены, что меня зовут Кевин Донован. Это ошибка. Кевин Донован — это просто еще один псевдоним, так звали одного парня из звукозаписывающей студии, в которой мы начинали.

ПАВЛОВ: Вот это да! А настоящее имя — секрет?

BAMBAATAA: Ага, секрет. Называй меня Африка Бамбата.

ПАВЛОВ: О’кей. Когда мы начинали заниматься хип-хопом, никто в России не знал, что это значит. До этого я пару лет играл джаз, фанк, состоял в группе «Звуки Му» — нашим продюсером был Брайан Ино. Наша пластинка вышла на лэйбле Warner Brothers и у нас было  два больших тура по Америке. В 1989 году играли в нью-йоркском Линкольн-центре. После второго тура я остался в Штатах почти на год. Писался в разных студиях, общался с разными рэп-продюсерами, посмотрел много концертов. Включая МС Хамера — мой друг в то время был его звукоинженером… Потом меня нашли ребята из Детройта, пригласили поиграть с ними какое-то время, а после я снова вернулся в Нью-Йорк… Когда я наконец оказался в Москве, у меня было огромное количество пластинок, видеокассет и еще много чего. Так вот, как мне тогда говорили в Америке, рэп — это сокращение от rhythmic American poetry. Что по-твоему значит «рэп»?

BAMBAATAA: Рэп может быть очень разным. Читать рэп — значит просто произносить определенные слова: можно заранее придумать, можно фристайлить. Когда диджей кричит танцующим на сельской дискотеке: «Ну че, как дела-а-а?!» — это тоже рэп. А про аббревиатуру rhythmic American poetry — ну что за бред? Хороший рэп есть не только в Америке. Не нужно вкладывать в три буквы несуществующий смысл, рэп и без того загибается от стереотипов. Рэп — это сленговое слово. Хочешь сказать официально — говори, что рифмуешь или занимаешься поэзией.

ПАВЛОВ: Я веду передачу на радио «Серебряный дождь» про фанк и хип-хоп — называется Funky Time. Это единственная программа о фанке во всём российском эфире. Считается, что рэп — это фанк 1990-х, который, в свою очередь, вырос из джаза. Поэтому на радио я рассказываю о разных направлениях. Кто все-таки был родоначальником хип-хопа?

BAMBAATAA: Хип-хоп вырос из африканских ритмов, Pickwick Records, характера Мохаммеда Али, песен Слая Стоуна и Эллы Фицджеральд, свободы 1960-х… А еще старых фильмов, особенно «Музыканта» с Робертом Престоном. Рэп там всегда был, но должно было родиться наше поколение, чтобы он выбрался наружу.

ПАВЛОВ: Мне нравится, как хип-хоп берет хиты прошлого из 1950-х и 1960-х, облекает их в новую форму, понятную даже подросткам. И они слушают эту музыку с удовольствием.

BAMBAATAA: Да, точно, это как воспитание. Потом возникает интерес к самим артистам. И таких ветеранов, как я теперь, снова просят подняться на сцену.

ПАВЛОВ: А у нас в стране многие и не знали, как органично появился хип-хоп. Большинство до сих пор уверено, что хип-хоп начался с Run DMC и Public Enemy. Я на радио пытаюсь объяснить как раз то, о чем ты говоришь.

BAMBAATAA: Это все из-за телевидения: оно давало людям искаженную картинку. Это тебе было интересно копаться в истории, а большинство просто включало MTV. Выходит новый альбом Пи Дидди или Лил Ким — они счастливы. Плевать они хотели, что Пи Дидди взял от Дэвида Боуи, а что — от Джеймса Брауна. Если бы по телику крутили передачи про историю музыки и на примере конкретных песен объясняли, откуда что растет, ситуация бы улучшилась… Традиция музыкального воспитания буквально вырождается. Просто так молодежь не заинтересуется «старьем» вроде Джеймса Брауна.

ПАВЛОВ: Точно, только мы сами можем их воспитать. Расскажи, кстати, про вашу коллаборацию с Джеймсом. Твоя была идея?

BAMBAATAA: А то. Было очень круто, я многому у него научился. Он мне и с текстами помогал — как-то мне нужно было добавить строчку про Бога в песню, но я не знал, как его назвать. Ну, Джеймс и сказал: «Просто пиши — Христос». Я говорю: как так, нас слушают все люди — и мусульмане, и буддисты. Он ответил, что не нужно стараться объединить все религии, надо просто уважать веру других людей.

ПАВЛОВ: Джеймс — родоначальник фанка? Или все-таки Джордж Клинтон?

BAMBAATAA: Без вопросов Джеймс Браун. Он повлиял на всех. Он заразил людей фанк-музыкой. Цвет кожи больше ничего не значил, музыка объединила всех. Появилось огромное количество фанк-групп. А спустя некоторое время появился хип-хоп.

ПАВЛОВ: А Джордж Клинтон?

BAMBAATAA: А он уже создал империю фанка, утвердил традиции жанра. Джордж вывел фанк на новый уровень, поднял его на совсем уж небесную высоту. Группа Parliament — это легенда!

ПАВЛОВ: С ними появилась философия фанка.

BAMBAATAA: Точно. Они изменили нас всех.

ПАВЛОВ: Ты начинал в Universal Zulu Nation… Это, как я понимаю, было международное хип-хоп-комьюнити.

BAMBAATAA: Да, мы хотели продвигать хип-хоп во всем мире и бороться против расизма. Обращались прежде всего к афро- и латиноамериканцам, но были убеждены, что хип-хоп принадлежит всему миру, что его могут и будут слушать люди самых разных национальностей, культур и религий. Вместе со мной у истоков стояли Кул Герк, Furious Five, DJ Breakout, DJ Hollywood… Между нами было соперничество, но мы чувствовали едва ли не родственную связь: даже шутили, кто из нас мамочка, а кто папочка. Понимаешь, культуры хип-хопа тогда не существовало, мы были первыми, а первыми быть всегда тяжело. Некоторые думают, что мы вышли на сцену и сразу стали сенсацией. Мы проделали большой путь, много путешествовали, знакомились с новыми людьми, выступали где придется: в кафешках, на школьных стадионах, просто на улице. Наша музыка завоевывала признание постепенно — улица за улицей, город за городом, штат за штатом, страна за страной. Тогда же мы впервые почувствовали себя знаменитостями: люди платили деньги, чтобы прийти на наши концерты. Потом они приглашали нас в гости, пытались подружиться. Так наша семья становилась все больше.

ПАВЛОВ: Много друзей с того времени осталось?

BAMBAATAA: Да, очень много.

ПАВЛОВ: Обиды, зависть дружбу не разрушили?

BAMBAATAA: Она у нас крепкая. Конечно, некоторые думают, будто я в одиночку основал Universal Zulu Nation — из-за того, что я до сих пор держусь и записываю музыку. Но это совсем не так — я с тех пор работаю с музыкантами по всему миру. У нас куча удачных проектов.

ПАВЛОВ: Сейчас это еще проще из-за интернета. Старые правила шоу-бизнеса рушатся, новым артистам проще заявить о себе.

BAMBAATAA: Все эти устои пошатнул еще Принс.

ПАВЛОВ: Правда?

BAMBAATAA: Ага, сначала стал «анонимным артистом», потом выложил музыку в интернет и доказал, что можно стать звездой вопреки индустрии. Тогда, помню, и мы осознали: больше нельзя бездельничать и оставаться на пике. Как было до эпохи интернета? Новоявленные артисты выпускали сингл и вмиг собирали армию фанатов. Дальше они могли расслабиться, время от времени появляться на вечеринках, улыбаться и махать ручкой. Люди все равно обожали их. Теперь им приходится оправдывать любовь поклонников.  Звезды шоу-бизнеса сегодня переосмыслили понятие личной территории. Как они могут жаловаться на папарацци, если анонсируют в твиттере каждый свой поход в супермаркет? Получается, если есть интернет, не нужны таблоиды, не нужны критики, не нужна премия «Грэмми». Количество лайков наглядно дает понять, кто самый востребованный артист. Сейчас промежуточный этап, это не все поняли — иногда получается смешно: вручили статуэтку какому-то музыканту, а в интернете им никто не интересуется. Тогда кому он на хрен нужен со своей статуэткой?

ПАВЛОВ: Хип-хоп, как интернет, объединяет людей. Эта музыка создается в банде, и она хранит дух товарищества.

BAMBAATAA: Сегодня иногда кажется, что эти времена прошли. Хотя, наверное, большинство современных команд такие же сплоченные, с виду так и не скажешь. Медиасреда не раскрывает эту сторону их творчества. В результате многим кажется, что хип-хоп — не про братство и сплоченность, а только про пафосные шмотки, тачки и голых кисок в джакузи. (Смеется.) Все, о чем ты говоришь, остается за кадром. Индустрия диктует формат, принуждает играть роль гангстеров, читать рэп на избитые темы, даже если мы хотим рассказать о чем-то серьезном. Людям нагло промывают мозги, а с виду получается, что мы в этом виноваты. На самом деле в ответе за это радиостанции и телеканалы. Здесь надо еще раз воздать хвалу интернету. Он дарит свободу слова, за ним будущее.

ПАВЛОВ: Интернет — общественное радио XXI века, медиапространство, в котором мы можем отстаивать любые идеи.

BAMBAATAA: Точно.

ПАВЛОВ: Тебя называют основоположником электрофанка.

BAMBAATAA: Для меня электрофанк во многом продолжение техно-попа. Но насчет основоположника — я бы не стал разбрасываться словами: вокруг меня было много ребят, которые так же экспериментировали, пытались привести новые звуки в гармонию. Те же элементы техно. Работали со многими стилями — сам понимаешь, хип-хоп открыт для разных стилей, он позволяет экспериментировать.

ПАВЛОВ: А как сейчас обстоят дела с разборками между рэперами Западного и Восточного побережья?  Все это осталось в 1990-х?

BAMBAATAA: Если оно и есть, то используется в качестве маркетингового хода. Сегодня намного важнее не то, откуда ты, а то, что ты пытаешься сказать людям, в чем смысл твоих песен. А агрессия — она же возвращается бумерангом. Вот, к примеру, сейчас вернулись к обсуждению личности Гитлера. О нем снимают фильмы, телешоу…

ПАВЛОВ: Да, у нас тут недавно состоялась премьера фантастики про нацистов. А как ты вообще оцениваешь современный хип-хоп?

BAMBAATAA: Что-то нравится, что-то не очень… (Думает.) Я просто обожаю Эл Кис, Мисси Эллиотт. Мне нравятся исполнители, способные идти в ногу со временем. Мне очень нравится Си-Ло Грин, его музыка, все, что он делает. Вообще кроме хип-хопа люблю разные жанры: соул, дабстеп, андеграундный рэп. Знаешь SaRoC? Молодая певица с невероятной энергетикой.

ПАВЛОВ: Обязательно послушаю. Ты прав, нет плохих или хороших стилей. Есть только музыка: плохая или хорошая. Когда я делаю свои миксы, я не думаю о том, в каком стиле играю. Это может быть и фанк, и соул, и рэп, и хаус, и медленные темпы, и быстрые…

BAMBAATAA: Правильно, только так можно найти свой стиль. Я помню один концерт в Италии, в нем участвовало больше пятидесяти диджеев. И все они были как один, никто не выделялся. А потом пришла моя очередь: я начал с техно-саунда, потом поставил Джеймса Брауна — и танцпол буквально взорвался.

ПАВЛОВ: Правда? Публика врубилась? (Смеется.)

BAMBAATAA: Конечно, им очень понравилось. Ну представь себе, как там было cкучно: ни один из пятидесяти диджеев не сыграл ничего выдающегося! Надо всегда импровизировать, не бояться ставить неподходящий саунд, быть немного безумцем.

ПАВЛОВ: А каковы твои прогнозы на будущее? Ходят слухи, что хип-хопу конец.

BAMBAATAA: Ну конечно нет. Хип-хоп меняется с течением времени. Как хип-хоп может умереть? Ведь он и есть современная культура. Может быть, рэп становится неактуальным. Но хип-хоп — это больше чем рэп. А в таких предположениях виноваты программные директоры. Только вдумайся в название этой профессии. Что значит программный? У них одна и та же программа, все в одном стиле, никакого разнообразия. Они уверены, что знают, какая музыка продается, какую музыку люди действительно хотят слушать. Да что ни о себе возомнили? Они ничего не понимают в музыке. Пусть выйдут на улицу, послушают, что сегодня по-настоящему актуально.

ПАВЛОВ: О да, программные директора — это катастрофа. Особенно у нас в России. Часто полные идиоты.

BAMBAATAA: Хуже всего то, что вы и сами пытаетесь быть тем, кем не являетесь. Пытаетесь косить под американских рэперов. Не надо этого, узнавайте мир, но оставайтесь собой. И это касается не только хип-хопа. Покажите всем свой драм-н-бэйс, свой электрофанк.

interviewrussia.ru

July 15, 2012

keywords: ,

printe-mailshare

advertisement